— А что будет со мной? — поинтересовался он. — Меня отправят во дворец?
— Нет, — покачала та головой. — Ты мой личный дар королеве, Дагон. Я приобрела тебя не на деньги из городской казны, а на свои собственные. Ты пойдешь в мой дом, искупаешься, поешь и отдохнешь. Сегодня вечером я предложу тебя Халиде вместе с моим почтением.
— А я думал, мужчинам не дозволено показываться по ночам в городе, — заметил Дагон.
— Всем, кроме любовников, — улыбнулась Зинейда. — И должна заметить, мой пост имеет свои преимущества, как тебе хорошо известно, маленький принц.
Дворец главной сводни представлял собой изящную постройку из кремового мрамора. Войдя в двор, Дагон заметил грациозные колонны, поддерживающие портик из мрамора с красными прожилками. Сад утопал в цветах.
К тому времени, как его повели в баню, служанки Зинейды уже успели распространить легенду о необычайных мужских достоинствах пришельца, и Дагона немедленно окружила взволнованная толпа.
— Убирайтесь от него, похотливые ведьмы, — пожурила банщица шепчущихся девушек, бесцеремонно тыкавших пальцами в раба. — Он дар нашей госпожи самой повелительнице, и нечего истощать его силы своим неумеренным сладострастием. Прочь, негодницы! Прочь!
Разочарованные служанки удалились.
— Надеюсь, он не угодит ей и она пошлет его на площадь на общую потеху, — пробормотала какая‑то девушка. — И тогда, клянусь Суневой, я стану объезжать этого жеребца, пока у него пена изо рта не пойдет!
— Боюсь, на это у тебя сил не хватит, Гайя, — поддела другая, и остальные разразились хохотом.
— Теперь они спать не будут, — прокудахтала старуха банщица и, сняв с пленника набедренную повязку, широко раскрыла глаза. — Клянусь Суневой, они не солгали! Я мыла многих мужчин в своей жизни, но никогда не видела ничего подобного! Неужели какая‑то возлюбленная может полностью принять его в себя?
— Может, — буркнул Дагон.
— Ах! — с сожалением воскликнула старуха. — Стать бы снова молодой!
Она погладила орудие Дагона и, покачав головой, вздохнула, но тут же опомнилась, взяла скребок, намыленную рукавицу и принялась купать раба. Пришлось звать на помощь девушек, ибо работы оказалось много.
Не дав одеться, его увели, накормили и снова вымыли, прежде чем отправить в постель. Дагон проспал несколько часов, прежде чем его разбудили, искусно задрапировали чресла белоснежной тканью и повесили на могучую шею скрученное из золотой проволоки ожерелье. Сандалии из позолоченной кожи украсили его большие ступни. Зинейда собственноручно расчесала его густые черные волосы и умастила сандаловым маслом, а потом связала на затылке золотым шнурком. Проведя ладонями по обнаженным плечам Дагона, она велела ему повернуться и погладила широкую грудь.
— Ты прекрасен, — призналась она. — Смотри не теряй головы, мой маленький принц, помни, что я тебе говорила.
Она направилась к выходу. Дагон последовал за женщиной.
— Мы пойдем пешком?
— Дворец королевы на другой стороне площади, — пояснила она.
Им было незамедлительно позволено пройти, поскольку Зинейду знали все. Для особы такого роста и веса она двигалась с удивительной ловкостью. Красивая молодая женщина, показавшаяся Дагону знакомой, выступила вперед, чтобы приветствовать их. Она была одета, как офицер стражи.
— Добрый вечер, госпожа! — воскликнула она.
— Добрый вечер, капитан! — отозвалась главная сводня. — Дагон, это моя средняя дочь Береника, капитан личной гвардии королевы.
Дагон поклонился:
— Рад встрече, капитан Береника.
— Он великолепен! — не отвечая Дагону, сказала матери Береника. — По‑твоему, ему удастся добиться успеха?
— Все в руках богини, дочь моя, — вздохнула Зинейда. — Королева ждет? Что ей сказали?
— Только то, что у тебя для нее подарок, — сообщила Береника и, вперив взгляд в низ живота Дагона, по‑детски капризно попросила: — Позволь мне увидеть, мама! Ну, пожалуйста!
Зинейда строго покачала головой, но все же осторожно приподняла край набедренной повязки. Береника громко ахнула и, протянув руку, нежно погладила бархатистую плоть. Зинейда тут же оттолкнула ее.
— Я не желаю, чтобы сегодняшний вечер был испорчен, Береника! Стыдись!
— Мне ты никогда не привозила таких подарков, — пожаловалась дочь.
— Он сын короля и годится только для королевы! — бросила Зинейда. — А теперь нам пора. Поправь одежду, Дагон, — упрекнула она, словно случившееся было его виной. — Пойдем! Если я немедленно не сбуду тебя с рук, в этих стенах начнется мятеж!
Она потянула за собой раба. В конце коридора высились двойные двери из кованой бронзы. Стражники широко распахнули створки.
— Надеюсь навеки сохранить твою дружбу, госпожа, — тихо пробормотал Дагон.
Зинейда, на мгновение обернувшись, улыбнулась, но тут же проплыла вперед и низко склонилась перед троном.
— Приветствую тебя, Халида, королева Кавы!
Дагон устремил взор на королеву, и в это кратчайшее мгновение потерял душу навеки. Зинейда уверяла, что Халида прекрасна, но никогда в жизни принц Арамаса не встречал столь изумительного создания. В этот момент он понял, что пойдет на все, лишь бы завоевать ее сердце.
Глава 2
На королеве было белое платье в складку с короткими рукавами и глубоким круглым вырезом. Бледно‑золотистые волосы, заплетенные в две толстые косы, были уложены короной на голове. Миндалевидные зеленые глаза казались еще темнее из‑за изумрудного ожерелья, сверкавшего на шее. На руках красовалось множество золотых браслетов. Золоченые сандалии обтягивали узкие ступни.
— Это и есть твой дар, Зинейда? — гортанно осведомилась она. — В таком случае сожалею, но он лишен оригинальности.
— Нет, ваше величество, — хмыкнула Зинейда, — я бы ни за что не привела вам всего лишь мужчину! Это Дагон, принц Ара‑маса, наследник отца и будущий король. Но предательство брата‑близнеца лишило его трона и свободы. Я купила его на невольничьем рынке Рамасхана. Второго такого нет на свете. Сними набедренную повязку, Дагон, пусть королева узреет, чем наделила тебя природа.
Дагон, хотя и не счел нужным поклониться, развязал узел, и ткань соскользнула на пол. Вскинув голову, он молча уставился на Халиду и едва не подскочил, ощутив, как между ними пробежало нечто вроде молнии. Словно услышав невысказанный приказ, он немедленно отвел глаза, но не склонил головы. В конце концов, он по рождению ничем не ниже Халиды!
Халида поспешно проглотила возглас изумления, так и рвавшийся из горла. Она королева Кавы, а не какая‑то неопытная девчонка, впервые увидевшая мужскую снасть!
