– Айда, паря! – разбудил дед.
Луна только что поднялась из-за гребня горы и ярко осветила южный склон, на котором виднелись даже отдельные камни, зато северный склон весь утопал в непроглядной тьме.
Не торопясь, ведя коней в поводу, охотники пошли тропкой по дну ущелья. Собаки рыскали в стороне, вдруг совсем близко залаяли из ельника на северном склоне.
– Вяжи коней, а сам сверху валяй! – скомандовал старик. – А я тут перехвачу в случае чего. – И он показал на дно ущелья.
Евгений быстро привязал лошадей и стал взбираться по крутому склону среди елей, чернеющих в темноте. Лай доносился из одного места. Значит, кабан не убежал. Весь мокрый, с шапкой в руках, задыхаясь до хрипоты, Евгений поднялся выше собачьего лая и остановился, чтобы сбить дыхание. Кабан не слышал его шагов, занятый собаками. И тогда, передохнув, Евгений осторожно начал спускаться.
На поляне, залитой лунным светом, чёрным стогом высилась ель. Под низко нависшими ветвями стоял кабан и громко клацал клыками. Временами он ухал и бросался на одну из собак, но та отскакивала, а вторая наседала сзади. Кабан оборачивался, тогда опять нападала первая. И так всё время. Но кабан ни разу не выскочил из-под нависших ветвей.
Евгений стал осторожно подбираться к ели. Когда он вышел на свет луны, собаки увидели его и сразу осмелели. Бобка с лаем бросился прямо под еловую гущу. Кабан выбежал на поляну и кинулся вниз, увлекая за собой собак. Он давно заметил человека и с удивительной точностью побежал, закрываясь елью и оставаясь вне выстрела. Пока Евгений отбежал в сторону, кабан скрылся. Не прошло и минуты, как оглушительный выстрел прокатился по горам, и всё стихло.
«Что если дед промахнулся и кабан свалил его?» – тревожно думал Евгений, сбегая вниз. Но дед, ярко освещённый луной, сидел на туше убитого наповал кабана, прикладом отгоняя собак. Старый охотник правильно определил, куда побежит зверь. А промахов он ещё не знал, несмотря на свои семьдесят лет.
– Сподобил господь. Давно этаких агромадных стрелять не приводилось!
Дед спустился к ручью, умылся и гребешком расчесал усы и бороду.
Погрузить тяжёлого кабана было не просто. Лошадь храпела, пятилась, и подвести её к туше зверя оказалось невозможно. Евгений с одной стороны, дед – с другой, тянули упрямое животное, громко кричали и понукали, но лошадь была сильнее.
В изнеможении Евгений сел передохнуть на тёплую тушу зверя.
– Ишь, язви её! – ворчал дед, садясь рядом. – Умаяла, варначка, однако, начисто!
Отдохнув, Евгений снова подошёл к лошади. Она вся напряглась, захрапела и прижала уши. Карие глаза, сверкавшие отсветами луны, казались злыми. Евгений ласково стал уговаривать её тихим голосом, всё время поглаживая. И странное дело: лошадь тяжело вздохнула, вся сразу как-то расслабла и позволила подвести себя к кабану.
Старик с удивлением смотрел на Евгения и на лошадь, сразу ставшую послушной.
– А что, паря, надысь одно словцо спользовал, а теперь второе срасходовал, однако?
– Нет, Иван Андреевич, то всё первое слово действует, а другие ещё в запасе! – бойко соврал Евгений, не моргнув глазом.
– Смотри-ко сила в нём какая! – удивился старик.
Поднять кабанью тушу на лошадь двоим оказалось не под силу. Тогда завели коня в узкую, глубокую промоину, как в коридор, и привязали. Кабана волоком стянули к промоине и верёвкой заволокли на лошадь.
Всю ночь охотники шли по тропе к станице и вели лошадь. Собаки бежали сзади. Луна поднялась высоко, и на тропе была видна каждая былинка. В горах то и дело раздавался рёв маралов. Где-то там, в глубине ельников, дрались рогачи из-за самок. Усталости охотники не чувствовали. Удача подняла настроение. Но под утро лошадь стала то и дело спотыкаться: многопудовая туша зверя надавила ей спину. Евгений повёл лошадь под уздцы.
Поднялось солнце, и охотники вышли на дорогу. Когда до станицы оставалось рукой подать, сзади послышался шум машины. Грузовик поравнялся с охотниками и остановился. Открылась дверца, и раздался весёлый возглас:
– Батя, кладите кабана-то, довезу! – Это ехал сын старого казака.
– Пошёл, пошёл, Пашка, что пристал! – Честолюбивый дед непременно хотел привезти добычу в станицу сам, чтобы все видели.
Павел нажал на газ и погнал машину. А дома разговор его с женой был краток, как все разговоры в этом доме.
– Видал их? – спросила жена.
– Недалече уж.
– Везут?
– А то нет!
Жена схватила самоварную трубу и стала готовиться к встрече: ей всё было ясно.
ПОД ТРОПОЙ АРХАРОВ
Горы Джунгарского Алатау тянутся вдоль государственной границы, а отроги их кончаются недалеко от Алма-Аты. Это край непуганых зверей – оленей, архаров и медведей, и на охоту сюда приезжал даже какой-то иностранный принц, большой любитель редкостных рогов.
О кладбище архаров в этих горах я услыхал от геологов. Они обнаружили его в верховьях речки Бурха севернее Джаркента. И вот мы с проводником, старым казаком из Семиречья, покачиваемся в сёдлах, пробираясь берегом горной речки Бурха. Я имею при себе лицензию на отстрел крупного архара, чучело которого я должен изготовить для Международной выставки.
За весь день езды не встретилось ни одного посёлка или пасеки. Кругом густые ельники, не знакомые с топором, высокое разнотравье в сырых местах скрывало проводника на коне. Всё, как сто, а может, и тысячу лет назад...
Ночевали мы у костра на берегу, устроившись под ветвями огромной тянь-шаньской ели, способной задержать воду даже в самые сильные дожди. Дереву не менее четырёхсот лет. Кто знает, может, оно впервые на своём веку приютило людей под собой. Остатки нашего костра теперь послужат «визитной карточкой» для будущих путников.
– Чуть свет надо быть на месте, – сказал проводник и лишил меня сна до полуночи: я никак не мог уснуть, воображая встречу с архарами, которых, по его словам, будет «сколь хочешь».
А может быть, заодно удастся разгадать тайну их кладбища? Хотелось поговорить, но старый казак как лёг на потник, подложив под голову кожаную подушку от седла, так сразу и заснул. Забылся я лишь перед рассветом. Мне показалось, что я только что уснул, а казак уже тряс меня за плечо:
– Пора, однако, вставать! Не опоздать бы!
Ещё не рассеялись сумерки, когда мы уже были на месте. Остановились за скалистым мысом.
– Ихняя тропа вон там, – сказал проводник, показывая на отвесную скалу над ущельем. – Здесь и подождём.
Лежать за камнем пришлось долго. Солнце осветило вершины Джунгарского Алатау, а у нас на дне ущелья было холодно и сыро от росы. На каменистых россыпях закричал петушок-кеклик. Красавица синяя птица села неподалёку от нас и стукнула о камень небольшим османчиком, пойманным в заливе. Заинтересованный, я подался вперёд, но птица заметила нас, вскрикнула и улетела, оставив рыбку на камне.
– Как бы зверя не спугала, – проворчал старик.
Однако синяя птица не испугала архаров. Не прошло и минуты, как проводник толкнул меня локтем: на обрывистой тропе, высоко над нами, спокойно шла архарка, а за ней семенил ягнёнок. Только когда животные скрылись за поворотом скалы, я заметил внизу груды костей и много мощных рогов. Это и было кладбище архаров, о котором я слыхал от геологов.
Новый толчок в бок – на тропе появились два молодых архара. И они спокойно прошли по тропе, не подозревая о нашем присутствии. Ещё раз мимо прошли две архарицы с ягнёнком.
И вдруг вот он! На тропе показался старый архар с огромными рогами. Вряд ли представится ещё раз такой случай. Я поднял карабин над камнем, поймал архара в прицел, но, волнуясь, не учёл близкого расстояния и взял выше, чем надо. Пуля громко шлёпнула в скалу над самой его головой. Звук выстрела покатился по горам, угасая, а красавец архар бросился вперёд по тропе, соря вниз камешками. Вот и поворот скалы, сейчас зверь скроется за ним. Я лихорадочно ловлю его вторично на мушку, но не успел нажать на спуск, как тропа на скале опустела – архар исчез, не добежав до поворота. Глухой удар тяжёлого тела о камни всё объяснил: архар сорвался с тропы... Когда мы подбежали, он был уже мёртв.
