— Да. Позвольте предложить вам пижаму. — Они оба поняли, что он остается здесь на неопределенное время. Это безмолвное соглашение было достигнуто, когда головоломка начала приобретать контуры. Детали соглашения, как и сама головоломка, остались в самом зачаточном состоянии.
Нортон обычно не пользовался пижамой, но он не стал спорить. Он был гостем этого поместья, и здесь нельзя было завалиться спать в своей одежде.
— Пижаму? У вас есть здесь мужская одежда?
— Это пижама Гавейна, — мягко сказала Орлин. — У вас почти тот же размер, и я уверена, он бы не возражал, чтобы вы ею воспользовались.
Несомненно так. Нортон подавил дурные предчувствия и взял пижаму.
Орлин показала ему хорошо обставленную комнату, отделенную от ее собственной; их взаимоотношения не развились до критического периода. Нортон с первого взгляда определил, что она не относится к женщинам на одну ночь. Он вдруг перестал быть лихим соблазнителем. Как бы там ни было, он пройдет весь путь.
Нортон почувствовал, что устал; день действительно оказался очень длинным. Он разделся, шагнул в ультразвуковой душ, вышел оттуда сухим и чистым. Затем облачился в пижаму Гавейна. Нортону стало неприятно при мысли о некоем символизме этого действия. Пижама сидела на нем мешковато.
Он лег в постель и осознал, что попал не в обычную ночлежку, к которой привык. Это было ложе из маслянистой губки. Под воздействием его веса масло выдавливалось, но не тотчас, а постепенно; это скорее походило на погружение в жирную грязь. Воистину грязь была превосходным материалом, как это инстинктивно чувствуют дети, несмотря на сильное давление со стороны матерей. Она достаточно плотная, чтобы не дать утонуть, и в то же время достаточно податливая, чтобы обеспечить свободу действия. Не говоря уж о том, что в ней можно упоительно барахтаться, комком грязи славно залепить в приятеля, и вообще это замечательная краска для разрисовки всего тела. Конечно, эта постель не была грязью, ею нельзя было брызгаться, но ощущение было похожим. Нортон с удовольствием погрузился в ложе, ощущая, как оно обволакивает его.
— Ну, как успехи? — услышал он голос.
Нортон раздраженно открыл глаза. Около кровати ожидающе стоял призрак Гавейна.
— Я почти забыл о вас, — сказал Нортон.
— А я, конечно, о вас не забыл! — ответил призрак. — Прошло три часа — вы произвели моего отпрыска?
— Какого дьявола вы здесь делаете? — спросил Нортон. — Я думал, вы не можете войти в это жилище.
— Вы неправильно поняли. Я не могу зайти в комнату, где находится моя жена, и она не может напрямую воспринимать меня, где бы мы ни находились. Но я могу в ее отсутствие войти в свой дом. Я часто это делаю.
— Она отсутствует? Я думал, что она в своей спальне.
— Да, так оно и есть. Она отсутствует в этой комнате, — внес ясность Гавейн. — Если она войдет, я вынужден буду исчезнуть. Я просто шагну сквозь стену.
Нортон подумал еще кое о чем.
— Я слышал, что увидеть призрака — к смерти. Вот почему люди не любят встречаться с ними! Из этого следует, что я умру?
— Да, можно так сказать, — рассмеялся Гавейн. — Конечно, вы умрете — наверное, лет через пятьдесят. Каждый человек умирает. Но то, что вы увидели меня, ни на йоту не приблизит вашу кончину, если, конечно, вы не умрете от страха. — Он прикоснулся к уголкам губ и растянул их в гротескной гримасе. Так как он был бестелесным, то мог растянуть рот шире лица. — Я не тот тип призрака. Вот Молли Мэлоун из Кильваро — она и в самом деле прекрасный призрак! Не будь я женат…
— Ладно, теперь о том, что касается вашего вопроса, — отрывисто сказал Нортон. — У меня не было никаких интимных отношений с Орлин. Она необычная женщина, как и вы — необычный призрак. И я не могу гарантировать ни то, что у меня будут с ней отношения этого рода, ни того, когда это произойдет.
— Ну вот что, парень! — негодующе сказал Гавейн. — Ты пользуешься гостеприимством моего поместья. Ты находишься здесь для того, чтобы выполнить задание.
— Я считал, что нахожусь здесь для того, чтобы оказать тебе услугу.
— Это одно и то же. Сделав свое дело, ты покинешь поместье. Правда, сначала я научу тебя, как убивать драконов.
— Да, но Орлин не дракон! Она действительно славная женщина, совершенно не склонная к авантюрам. Если она решит, что не желает этой услуги, я не собираюсь брать ее силой.
— Как ты думаешь, для чего она находится здесь? — спросил Гавейн. — Она такой же гость моего поместья!
— Она же твоя жена! — закричал Нортон. — Она имеет полное право находиться здесь!
— Нет — если не произведет наследника! Послушай, Нортон, я нахожусь в безвыходном положении, пока не получу истинного наследника. Она должна как можно скорее родить его.
— Ладно, почему ты тогда не женился на какой-нибудь шлюхе, готовой раскинуть ноги перед любым мужчиной? Почему навязался этой славной девушке?
— Я уже говорил тебе, — запальчиво отвечал призрак. — Существуют нормы, которые надо соблюдать. У нашей семьи благородная родословная.
— У меня тоже есть нормы, которые я должен соблюдать. И у твоей жены…
— Так или иначе, ее выбрал не я, а моя семья. Они…
Не договорив фразы, призрак исчез. Нортон удивленно обвел взглядом комнату и увидел в дверном проеме Орлин.
— У вас все в порядке, Нортон? — встревоженно спросила она. — Я услыхала, что вы кричите…
Она не могла слышать призрака! Ему не следовало забывать это. Что она могла слышать? Нортон почувствовал, что его шею и щеки начала медленно заливать краска.
— Я… я думаю, вы не поверите, если я скажу вам, что разговаривал с призраком?
— Мне, право, не хотелось бы…
— Ну тогда считайте, что это был страшный сон, Сожалею, что побеспокоил вас.
Орлин посмотрела на него с сомнением:
— Вы такой хороший человек. Вы в самом деле страдаете от…
Нортон засмеялся, это получилось у него очень искренне.
— Откуда вам знать, что я хороший человек? Я самый обычный человек, может быть, и до обычного не дорос — мне всегда не везло в жизни, я ничего не добился. Не то что вы.
— О нет! Я ничего собой не представляю! — протестующее воскликнула она.
— Вы светитесь!
Нортон изучающе посмотрел на нее. На Орлин был бело-розовый пеньюар, волосы цвета меда рассыпались по плечам. В ней сквозило что-то необычайно притягательное, и дело было не в ее красоте или чувственности. Но Нортон подавил в себе влечение и вместо этого решил бросить ей вызов.
— Вы не верите, что я могу видеть призрака, однако предлагаете мне поверить, что вы видите сияние? А это в сущности одно и то же.
Орлин с трудом улыбнулась:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
