человека и, возможно, даже с первого взгляда. Ещё там в клубе, где ты сразу поняла, что Назар — тот самый.
Это немыслимо, но очень похоже на правду. В груди всё непривычно сжимается при взгляде на незнакомца, а тело жаждет повторить всё, что мы вытворяли с ним этой ночью. Даже несмотря на ломоту в каждой мышце и косточке, я очень хочу вкусить ещё раз то удовольствие, что приносили мне его сильные руки, губы и член, вбивающийся в меня во всевозможных позах и на разных поверхностях.
Да, до безумия хочу. Но ещё сильнее я желаю посмотреть на своё отражение и привести себя в порядок. Ни за что не позволю Назару увидеть меня помятой и неухоженной.
Пользуясь моментом, пока он мирно спит, я аккуратно выбираюсь из постели и, превозмогая боль в каждой клеточке тела, иду на поиски своих вещей.
Клатч нахожу на обшарпанном диване, стоящем в нескольких метрах от кровати, а платье с париком, бельём и туфлями — на полу, покрытым выцветшим ковром. Подбираю всё и на цыпочках направляюсь в ванную. Закрываю дверь и, радуясь, что не разбудила Назара, выдыхаю.
Правда, облегчение моё быстро сменяется ужасом, стоит мне только увидеть своё помятое отражение в зеркале, а затем как следует рассмотреть жуткую обстановку в ванной, в которой мы, между прочим, тоже трахались.
Я толком не помню всех деталей, потому что на тот момент была уже в полуобморочном состоянии, но мы точно занимались сексом здесь. В этой грязище. Прямо в душевой кабинке, в которой мало места, кран и стёкла покрыты известью, а светлый кафель во многих местах измазан… эм… чем?!
Кошмар! Мерзость! Антисанитария! Как я только позволила Назару затащить себя в это сборище микробов? Совсем, что ли, вчера рассудок потеряла? И всё из-за кого? Незнакомца, который даже не соизволил привести меня в нормальный номер?
Жуть!
Да, Алина, ты точно рехнулась, раз пала так низко всего лишь из-за влечения к мужчине. И ещё о какой-то любви тут говоришь? Сумасшедшая! Ты не можешь ничего испытывать к такому человеку, как он.
Я ничего не знаю о Назаре, но уже сейчас могу сказать, что он не моего поля ягода. Между нами пропасть. Социальная и финансовая. И что самое важное — непреодолимая. Мы из разных миров, которые никогда не пересекутся, и мне нужно почаще себе об этом напоминать.
Хотя нет… Мне даже напоминать себе не нужно. Мой мир сам призывает меня к благоразумию, едва я включаю телефон. Вибрация ожившего смартфона отвлекает от разглядывания жуткой каморки, и я смотрю на экран.
Мама.
Не буду отвечать. Ничего хорошего всё равно не услышу. Она будет кричать, нервничать и всячески пытаться выяснить, где я нахожусь. Если скажу ей правду сейчас, маму хватит удар, а мне необходимо поберечь её здоровье до момента, когда она узнает, что я натворила.
Дожидаюсь, когда вибрация заканчивается, и проверяю пропущенные звонки и сообщения. Ох… уж лучше бы не делала этого. Тридцать три пропущенных звонка от мамы и всего одно сообщение от папы с угрозами лишить меня наследства и выгнать из фамильного дома туда, где я сейчас ошиваюсь, в случае, если я сейчас же не вернусь обратно.
Повторно оглядываюсь по сторонам и чувствую, как желудок сжимается. Нет! Ни за что не останусь в этом убогом месте, даже несмотря на сильное желание провести ещё немного времени с Назаром.
Это ни к чему! Теперь я это чётко понимаю. Лучше уйти отсюда раньше, чем он проснётся, чтобы избежать неловкого прощания.
В темпе одеваюсь, надеваю парик и, кое-как умыв лицо, вызываю такси. Семь минут ожидания кажутся вечностью, но зато стоит мне получить уведомление о прибытии машины и выйти из ванной комнаты, как я мечтаю, чтобы время остановилось.
Я могла бы до бесконечности смотреть, как спит Назар. Но её у меня нет. Есть всего лишь мгновенье, за которое я успеваю найти сотни причин немедленно сбежать и всего одну, чтобы остаться.
Я хочу быть с ним.
Всей душой, сердцем и разумом.
Но это желание абсурдное, недопустимое и явно спровоцированное моим первым в жизни похмельем.
Я заталкиваю своё умопомешательство как можно глубже и бесшумно покидаю номер, заклиная себя выбросить из головы все мысли об этом незнакомце. Да, эта ночь действительно была потрясающей, но, кроме неё, к сожалению, между нами ничего быть не может.
Глава 5
— Алина! Девочка моя! Ты жива!
Стоит мне только открыть парадную дверь фамильного особняка, как мама налетает на меня с цепкими объятиями.
— Конечно, жива. Всё в порядке.
Теперь уж точно. Рядом с мамой все переживания перестают быть столь тягостными.
— Я так испугалась, когда не обнаружила тебя вчера в своей комнате. Куда ты пропала? Почему не отвечала на звонки? Что за похабная тряпка на тебе надета? И почему ты такая помятая? С тобой что-то сделали, детка? Боже мой, если да, то я не переживу.
— Мам, успокойся, пожалуйста. Со мной никто ничего не сделал, — безбожно вру, и перед глазами вновь вспыхивают кадры нашей страстной ночи с Назаром.
Чёрт! Хватит! Нельзя думать об этом! Что было, то было. Больше подобного не повторится.
— Тогда где ты была? И с кем? Я всю ночь глаз не сомкнула. А папа всю охрану на уши поставил. Твоего охранника вообще моментально уволил.
Я так и думала, что подобное случится. Но Борис не должен быть на меня в обиде. За выход из дома я заплатила ему сумму, размером превышающую его полугодовой доход, так что с голоду Борис помирать не будет.
— Папа дома?
— Да, в кабинете.
Горько усмехаюсь. В отличие от мамы, он выйти поздороваться с пропавшей дочерью не соизволил, хотя я уверена, что охрана уже сообщила ему о моём прибытии. А это значит лишь одно…
— Сильно злится? — с опаской спрашиваю я, стирая слезинку с маминой щеки.
— Сильно,
