Люди один за другим, помедлив, чуть отпивали. Фелуче расхохотался, радуясь удавшейся выходке, в то время как Качиль глазел на пламя и бессмысленно похихикивал. Фелуче снова треснул кружкой по столу.
— Куда подавалась белокурая девица? Хозяин подтянул плечи:
— Она моет посуду. Фелуче щелкнул языком:
— Какая жалость! У нее руки от этого покраснеют, кожа потрескается… Есть ли у нее сходство с дочерью Господина Авиллиды? По слухам, у ведьмы тоже были светлые волосы.
Качиль крякнул от удовольствия, но в целом наступило неловкое молчание.
— Нет, — сказал хозяин приглушенно. — Она всего лишь моя дочь. Госпожа Авиллиды во всем превосходила ее.
Эти слова обладали странным подтекстом. Они казались ритуалом успокоения, который свершали, чтобы отвести зло… Почти как молитва или суеверное постукивание костяшками пальцев но дереву. — Ладно. Умеет твоя дочь петь, танцевать? Мы, южане, такое любим.
— Моя дочь не танцовщица, сударь. А что до нения — она немая от рождения.
По спине Хейвора пробежал холодный зуд.
— Хватит, Фелуче, — сказал он.
— Что хватит, Хейвор? Ничего страшного не произошло. Я пытаюсь оживить этот мрачный балаган. Ну-ка, хозяин, веди свою дочь! Возможно, она умеет жонглировать ножами если уж не умеет петь и танцевать!
— У моей дочери есть работа на кухне. — Вот как? Упрямишься? — Фелуче допил пиво, встал и шагнул к хозяину, с улыбкой отодвинув его в сторону.
Хейвор смотрел, как Фелуче, покачиваясь, направился на кухню. В затихшую гостиную проник хрупкий звон разбитой миски, — ясный, как ливень искр в камине, Дурашливое хихиканье Качиля началось сызнова.
Лицо хозяина побагровело от гнева, но он сдержал себя. Очевидно он уже слыхал, что король мстит жестоко, если плохо обращаются с его людьми.
Фелуче появился в дверях. Он тащил за руку белокурую девушку к свободному пространству перед камином. Одним рывком он поставил ее на стол, где стояли пустые кружки, а затем начал бить в ладоши, притопывать ногами и насвистывать мелодию.
— Давай, девушка, танцуй…
Та, полупарализованная от страха, сделала пару неловких шагов.
Хейвор вскочил, чтобы прекратить балаган, но в этот момент самообладанию хозяина пришел конец. Он двигался быстрее, чем можно было ожидать от его грузной фигуры. Прежде чем Фелуче смог отпрыгнуть в сторону или вытащить меч, хозяин нанес ему в грудь удар кулаком. С криком боли Фелуче упал на длинную скамью у камина. Хейвор видел, как кожаный мешок скользнул на пол, с густым звоном большого колокола ударился о жесткий каменный пол. Все безобидные предметы, которые они засунули для маскировки, вылетели наружу. Кожа, как показалось, жутким образом сама собой вывернулась, и свет огня блеснул на золотом крае кубка.
Еще до этого царила тишина, то теперь наступило гробовое молчание. Оно отражалось от стен, сочилось из щелей каменного пола, молчание, порожденное первобытным ужасом, передающимся от поколения к поколению. Никто не шелохнулся. Люди словно окаменели. Все глаза были направлены на яркий круг вокруг черной горловины. Хейвор как в трансе подумал о том, что он до сих пор не смотрел на этот кубок под таким странным углом зрения. Красота кубка терялась совершенно, если человек смотрел внутрь, в это отверстие, напоминавшее круглую широко разинутую пасть;
Затем тихо, почти беззвучно заговорил хозяин, но его голос отдавался в тишине слишком громко.
— Я чуть было не послал вам проклятие, южане. Теперь да будет с вами мое сочувствие.
Фелуче поднялся, его глаза превратились в щелки. Вынув меч, он направил острие в грудь хозяина.
— Ты отважился сбить меня с ног! Я должен тебя убить! Хозяин не обратил на него внимания. Он был все еще скован желтым огненным пятном на полу. Фелуче кольнул его мечом.
— Предупреждаю тебя! Не вздумай касаться золота! Оно принадлежит нам троим. Мы умеем драться, и сон у нас легкий. — Он развернулся. — Это всех касается, понятно?
Пустые бледные лица уставились на него, а хозяин ответил так же тихо, как и раньше:
— Ни один человек в Аксе не коснется этой вещи и пальцем. Не коснется, чтобы спасти от голодной смерти свою жену и детей. Не коснется, чтобы выкупить себя у палача!
Фелуче, сморщив лоб, спрятал меч.
— Надеюсь, что ты говоришь правду.
Девушка осторожно спустилась со стола. Белокурые волосы были растрепаны. Она прижалась к руке своего отца, и он наполовину повернулся, готовый увести ее.
— Погоди-ка! — крикнул ему Хейвор. Мужик остановился, не глядя ему в глаза.
— Значит, вы знаете, что мы несем с собой?
— Кубок Авиллиды.
— Что ты имел в виду, когда сказал, что твое сочувствие с нами?
Все так же отвернувшись, хозяин сказал:
— Об этом вы скоро догадаетесь сами.
Он увел девушку на кухню, и вскоре там погас свет.
Вокруг дома мела пурга. Входная дверь громко ударила засовом. Хейвор вскинул брови и, увидел, что они остались в гостиной одни. Он подошел к одному из окон и глянул на улицу. За туманными вогнутыми стеклами жались тесные переулки и нависающие друг к другу дома. Во всей Аксе не было, кажется, ни огонька.
В гостиной вскрикнул человек. Это был крик, знакомый Хейвору по битвам, смесь боли, страха и отчаянья, смертный крик. Он стремительно повернулся, держа нож в руке.
Качиль, постанывая, стоял на коленях у камина, направив взгляд на кубок.
Хейвор подошел к нему. Большие капли пота выступили на лбу рыжего вора.
— Надо его отвести наверх, — сказал Хейвор. — Лихорадка совсем его развалила. Фелуче пожал плечами.
Свечи мерцали и блекли.
Мальчик, который отвел их лошадей в стойло, тихо проскользнул в гостиную, чтобы показать им комнаты. Он не отваживался смотреть в глаза, держался в отдалении, словно они страдали заразной болезнью. Фелуче и Хейвору не оставалось другого выбора, как тащить Качиля наверх, по узкой деревянной лестнице. На каждой ступени белокурый южанин испускал проклятия. Хейвор уложил больного в постель и прикрыл его, в то время как Фелуче небрежно прислонился к косяку.
— Прилежная ты нянька, Хейвор!
Хейвор ничего не ответил. Он привык к Фелуче и его манере разговора.
— При таком уходе, — продолжал Фелуче, — он уж точно быстро выздоровеет.
— Да, если он ночью крепко пропотеет, утром, возможно, почувствует себя лучше.
Когда Хейвор оставил помещение и прикрыл за собой дверь, Фелуче подумал вслух:
— Мы могли бы поехать дальше, здоров он или нет.
Это увеличило бы нашу долю…
— Может быть, — согласился Хейвор. — Но я не хочу менять наши планы. Ночью мешок будет в моей комнате, Фелуче, и я предостерегаю тебя! У меня тоже легкий сон.
Фелуче почувствовал жесткость во взгляде и голосе Хейвора,
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
