– Алло! Георгий Викторович, акт вскрытия готов! …Да, да, понятно,… Если не военная тайна, что же произошло?… Да, я уже в курсе художественной росписи на телах убитых. А жертва найдена?… Очень жаль! Может, сама придет? – Некоторое время внимательно вслушивалась в ответ.
– Конечно, если так, то может и не появиться. Жалко девушку. А в каком месте произошло преступление?… Надо же, наши дети там гуляют. Да, да, обязательно поговорю. До свиданья!
– Дочка, не томи, что узнала?
Дедушка поближе пододвинул стул и приготовился слушать, бабушка встала рядом. А Мария, по выражению маминого лица, сердцем чувствовала, беда стала уходить от Ромочки в сторону.
– Основная версия следствия, имело место изнасилование. На месте преступления найдено порванное женское нижнее бельё со следами крови. На трупах своеобразные татуировки, говорящие, о прямом отношении к уголовному миру. Идёт опознание. На ноже одного из убитых следы крови третьего человека, видимо, того, кто по каким-то причинам вмешался в этот ужас.
– И в итоге повесил на себя два трупа и лет пятнадцать тюрьмы, если не хуже. Теперь судьба заступника зависит от показаний жертвы.
Михаэль Шаевич коротко, но довольно точно проанализировал ситуацию.
– В том-то и дело, пострадавшая с заявлением в милицию не обращалась, да и раненый за медицинской помощью тоже. Думаю, надо подождать развития событий. И пока, как ребятам на физкультуре сказал твой, Ромочка, – мама впервые улыбнулась.
– Никто ничего не видел! Хорошо? Пусть так пока и остаётся. Да, кстати. Мария, будь по осторожней! Убийство произошло недалеко от главного входа в парк, около старого бассейна.
– Так это рядом с нашей скамейкой, – Мария опустила голову и задумалась.
Одновременно с этим разговором, в другом доме раздался звонок в дверь. С большим душевным смятением в квартиру директора школы, вошла Татьяна Семёновна.
– Разрешите? Никак не могу найти себе места после сегодняшнего ответа Комлева.
– Проходите в зал. Мира, приготовь чаю.
Евгений Давыдович громко попросил жену. Усадил коллегу на диванчик и сел напротив. Мира Соломоновна поставила на журнальный столик необходимые для такого случая кулинарные атрибуты, подчёркивая, разговор пойдёт не в официальной обстановке.
– Хотелось бы услышать ваши предположения, что же произошло. Вижу, вы тоже взволнованы не меньше меня. Не сомневаюсь, данный вопрос сегодня задают друг другу многие люди.
– Татьяна Семёновна, с нами поделился сын. Некоторое время назад в классе произошёл конфликт. Товарищи обвинили Романа в трусости, так как не бросился со всеми на защиту одноклассника. Объявили бойкот, и только Мария отказалась поддержать коллектив. А в субботу, перед самым началом уроков, присоединилась к остальным, потребовав выполнения договора, видимо, заключённого ранее между ними. То есть получения в указанный день по всем предметам четвертных пятёрок. Победы на праздничном конкурсе, розыска какого-то потерянного медальона, а кроме того ухода из нашей школы. На удивление, первое условие почти полностью выполнено. Ребята, преподаватели и мы с женой, в потрясающем изумлении. Но возникло какое-то неординарное обстоятельство. Перед последним уроком Роман ушёл из класса. Нам остаётся только теряться в догадках и ждать дальнейшего развития событий.
Евгений Давыдович слегка откинулся на спинку дивана и стал маленькими глотками отпивать из чашки чай. Печальная женщина не часто бывала здесь, но всегда эта квартира действовала на неё успокаивающе, согревая одинокую душу.
– Меня поразил его ответ о роли еврейского народа, не только в становлении нашего государства, но и в развитии мировой цивилизации. Познания древней и настоящей истории поразительны и восхитительны. Естественно, такую глубину обширных знаний невозможно подготовить и выучить за один, два дня. Тут чувствуется сильное влечение, доступ к обширнейшей информации, я бы сказала, влюблённость и тяга к данной теме. Кроме того, конечно, не обошлось без направляющей руки хорошего, мудрого советчика. Но где можно найти такого в наши дни?
Помолчала и сама себе ответила.
– По крайне мере, таких не встречала. Единственное, что как-то бы объясняло объём знаний, наличие еврейской крови. Вы не посмотрите личное дело Романа? Интересно, кто у него родители по национальности?
– Уже внимательно изучил. Сугубо русское происхождение. Мать – Дарья Ивановна, отец – Комлев, Григорий Владимирович, и ничего близкого к еврейству. К сожалению, это не то направление поиска ответа на возникшие вопросы.
– С первого дня, увидев Комлева, не оставляет чувство, уже виденных ранее и чем-то неуловимо знакомых некоторых черт лица, – Мира Соломоновна стала делиться своими догадками.
– Они чем-то знакомы, а на сегодняшнем уроке вспомнила манеру разговора одной любимой ученицы. Её звали Мария Блёнд, первая и лучшая наша выпускница.
Евгений Давыдович встал и заходил по комнате.
– Как же я забыл! Ведь действительно они очень похожи.
Давно домашние легли спать, а он не находил себе места. Достал пачку листов и стал наслаждаться отличным содержанием, красивым оформлением и решительным почерком контрольных Романа, и его бывшей соседки. Стараясь постичь влечение таких разных по множеству положений молодых людей, вспомнил, недавнюю встречу с бывшим учеником, а ныне учёным по криминалистике. Не откладывая в долгий ящик, назавтра созвонился, а потом передал контрольные с просьбой, составить по почерку, психологические портреты и степень совместимости обоих людей.
Каждое утро, последующих до начала каникул дней, Мария раньше всех приходила в школу в надежде первой увидеть своего подшефного и помириться. Ромчик не появлялся и, мало того, буквально никто не знал, где он и что с ним. По несколько раз в день бегала в парк, но и там на их скамейке не было никаких признаков, говорящих о появлении родного человека. Тогда ниже надписи, сделанной любимым, вырезала «Пиши». Давая возможность обойти её, теперь совершенно не нужные условия. Набралась смелости, и сама впервые пошла к нему домой. Ставни на окнах были закрыты, и в отличие от соседних домов, из печной трубы не поднимался дым. Опустевший и не убранный двор больно уколол сознание, показывая, здесь никто не живёт. Леденящий страх, что и на концерт не сможет прийти, давил на сердце, лишая радости жизни.
Вечером 6 ноября обратилась к родным с просьбой.
– Пойдёмте со мной в школу на торжественный вечер? Я одна просто боюсь. Ладно? Вдруг из-за моих жестоких требований, Ромочка никогда не появится?
Вопросительно переводила взгляд с одного на другого члена семьи, находя в них поддержку и заботу.
– Не переживай, с удовольствием схожу, – бабушка кивнула в ответ. Потом тихонько обратилась к дочери:
– Из милиции есть что-то новое? – Рита Михайловна отрицательно качнула головой.
После смерти родителей я уплотнил и без того напряжённый ежедневный график. Добавил время на изучение Торы. Принимал участие в приёмке построенных объектов и расширения инфраструктуры создаваемого проекта. Но, не забывая сходить на кладбище и побыть около могилы родителей. Иногда садился на скамеечку, читал и думал над маминым дневником. Жалея, уже не смогу расспросить о подробностях многих событий. Новые обстоятельства открывались перед взором, унося в прошедшие годы. Однажды почувствовал, стою на пороге совершенно другой жизни, но чтобы зашагать по ней, нужно было исполнить ещё одно усилие.
Остановил мотоцикл недалеко от дома Марии. Часы показывали ровно полпервого ночи. На совершенно пустых улицах не было ни одной живой души. Тускло светили одинокие фонари, да шумела листва на раскачиваемых сильным ветром ветвях деревьев. Медленно подошёл к крыльцу, присел на ступеньки, словно родных, погладил по гладкому дереву. Не в силах справиться с волнением, от предчувствия, уже никогда не стоять здесь, прощаясь со своей половинкой. В руках держал бархатные, почти чёрные розы, но убей, не мог припомнить, откуда они появились. Наверно, срезал у себя в саду несколько самых лучших. Достал из потаённого кармана куртки семь счастливых автобусных билетов, которые, интуиция, предчувствуя такой поворот событий, подсказала хранить и не выбрасывать. Аккуратно свернув трубочками, вставил между цветочных лепестков. Положил на верхнюю ступеньку. Теперь прощальный букет сразу бросится в глаза первому, открывшему заветную дверь. Перочинным ножом на деревянных перилах вырезал заветные слова: «Родная! Любимая! Единственная!»
Стряхнул стружки, прошёл за угол прямо к окну её комнаты. Света не было, все, конечно давно спали. Губы в молитве шептали страстные слова:
– Любимая! Услышь меня! Единственная! Почувствуй моё горе и выгляни хоть на мгновение! Обещаю не принести огорчений и сразу исчезнуть. Родная! Без тебя, без родителей, которых потерял, теряю силы дальше бороться. Исчезает само желание жить.
