О Дмитрии, которому суждено было стать великим князем Владимирским, князем Московским и народным героем, прославившимся в веках, мы узнаем из летописей и отдельных сохранившихся документов (договоров, завещания князя), а также из немногочисленных литературных памятников. В первую очередь это памятники так называемого Куликовского цикла конца XIV – середины XV веков, к которым относят следующие произведения: летописную повесть о Куликовской битве, «Задонщину», «Сказание о Мамаевом побоище», «Слово о житии и преставлении великого князя Дмитрия Ивановича, царя русского» («Слово»). Еще одним произведением, дающим нам некоторую информацию о князе Дмитрии, является «Житие Сергия Радонежского».
Нестор Летописец
К наиболее ранним текстам следует отнести летописную повесть о Куликовской битве, сохранившуюся в двух редакциях – краткой и пространной. Сейчас уже доказано, что именно краткая редакция является самым ранним источником, отобразившим Куликовскую битву. Одним из самых сложных текстов, повествующих о Куликовской битве, является «Задонщина», скомпилированная из нескольких ранних текстов, посвященных Куликовской битве, и более поздних легенд, дошедшая до нас в шести списках. Автор «Задонщины» в своем произведении показывает Русь единым могущественным государством, принадлежащим роду Рюриковичей. Это восприятие «Руси великой» как единого государства дает право автору рассматривать Дмитрия Ивановича, князя Владимиро-Суздальской земли, как государя «всея Руси», первого среди князей русских. Эта же идея читается и в другом памятнике Куликовского цикла – «Слове о житии и преставлении великого князя Дмитрия Ивановича, царя русского». Наиболее поздним и одновременно обширным текстом, повествующим о Куликовской битве, принято считать «Сказание о Мамаевом побоище», которое известно примерно в полутораста списках, самый поздний из которых относится к концу XVIII века, ни один из них не сохранил первоначального текста. «Сказание…» содержит ряд наносных фактов, имеющих крайне далекое отношение к битве. Так, в «Сказании…» содержится описание беседы митрополита Киприана с Дмитрием Донским перед сражением, что является вымышленным фактом с целью позиционирования единства княжеской и церковной власти в борьбе против «неверных», что вполне оправдано необходимостью укрепления веры народа в неминуемую победу над захватчиками. Данная беседа, как будет показано в следующих главах, не могла состояться из-за серьезных идеологических противоречий между князем Дмитрием и митрополитом Киприаном, выгнанным Дмитрием, который желал видеть на митрополичьей кафедре своего духовника Михаила (Митяя).
«Великокняжеский меч». Художник П. Рыженко
Характерно то, что во всех указанных источниках Русь показана великой христианской державой, князья – радетелями земли Русской и хранителями веры христианской, а победа князя Дмитрия Донского на Куликовом поле – как победа великого царя русского и всего русского народа над «погаными измаильтянами». Здесь очевиден героический эпос, без которого невозможно представить ни одно средневековое литературное произведение историко-публицистического жанра. И только по этой причине, не говоря уже о других, современный историк не может и не должен использовать литературные памятники средневековья в качестве надежного фундамента для построения фактологических исследований. Однако далеко не все исследователи учитывали жанровые особенности и символический характер литературных произведений прошлого, что породило немало ошибок в восприятии истории средневековья.
Слово о «Слове»
Биография Дмитрия Ивановича хорошо восстанавливается по «Слову о житии и преставлении…» («Слово»), благодаря этому произведению, в иносказательной форме передающему нам отдельные эпизоды жизни Дмитрия, мы можем не только осмыслить деятельность и ратный подвиг князя, но и постигнуть глубокий духовный мир средневекового человека, а через него прикоснуться и к самой эпохе. Произведение, созданное почти шесть столетий назад, и сегодня не потеряло своей актуальности и яркости образа. Основное содержание «Слова» составляют похвальные тирады Дмитрию Ивановичу и философские размышления автора о величии князя. Сочинение опирается на ряд предшествующих текстов того же жанра, среди которых и летописная повесть о Куликовской битве, обнаруживаемая в тех же двух летописях, Софийской первой и Новгородской четвертой, что и «Слово», только несколькими статьями раньше; «Житие Александра Невского», «Паремийное чтение о Борисе и Глебе» и апокрифическое «Слово на Рождество Христово о пришествии волхвов». «Слово» написано в жанре княжеских житий. Сочинения этого жанра имели историко-публицистический характер, они были распространены на Руси начиная с XI века и представляли собой особую литературную форму восхваления русских князей. К наиболее ранним княжеским житиям относят «Чтение о Борисе и Глебе» Нестора Летописца. Князья Борис и Глеб, вероломно убитые своим братом Святополком Окаянным, стали первыми канонизированными святыми в лике мучеников-страстотерпцев, заступников Русской земли, и небесными помощниками князей русских. О мученичестве Бориса и Глеба также повествует нам в своем «Сказании» Иаков Черноризец. Из числа более поздних княжеских житий стоит выделить «Житие Александра Невского», обнаруженное в виде статьи под 1389 годом сразу в нескольких летописных сводах, образные выражения которого вошли в «Слово о житии и преставлении великого князя Дмитрия Ивановича, царя русского».
Начиная с XIV века в княжеских житиях на первое место выходит именно житийный план, оттесняя собой историко-публицистический. Теперь церковь больше не довольствовалась просто общественно-государственными подвигами князей, для их канонизации или хотя бы церковного прославления теперь требовались выдающиеся христианские добродетели или мученичество ради веры. В связи с чем авторы княжеских житий были вынуждены в своих произведениях приписывать князьям многочисленные христианские добродетели и даже подвиги веры, что позволяло приблизить жизнь князя к жизни великомученика или христианского подвижника. Подобная аналогия прослеживается и в рассматриваемом нами «Слове о житии и преставлении великого князя Дмитрия Ивановича, царя русского». Однако, несмотря на то что автор «Слова о житии…» превозносит в своем произведении князя христолюбца и спасителя православной Руси – победителя «поганых измаильтян», Дмитрий Донской так и не был канонизирован церковью, а его причисление к лику святых, почитаемых церковью, произошло только в 1988 году. И этому были свои причины, о чем речь пойдет в следующих главах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
