Дрожа от шока вперемешку со страхом, я надела первые попавшиеся мне под руку вещи, вызвала такси и поехала по адресу в больницу. А мысленно только и повторяла: «всё будет хорошо, всё будет хорошо, улыбайся, несмотря ни на что», — как всегда повторял мне мой любимый крёстный. Таксист смотрел на меня как на сумасшедшую, увидев улыбку сквозь сбегающий по щекам ручей слёз.
В больнице я уже давно не была, но всё еще помнила этот самый запах и те дни, которые там провела мама. От нервного напряжения меня так тошнило, что казалось, съеденный ужин так и вернётся в любую секунду обратно.
Ко мне подошел мужчина, даже не помню, был ли это человек в погонах или кто-то из работников больницы. Объяснил, что водитель грузовика не справился с управлением и, выехав на встречную полосу, ударился в машину дяди. Произошло это так быстро, что у него не было времени и возможности уйти от столкновения, которое оказалось очень сильным. Увы, спасатели потратили много времени для того, чтобы вытащить его из покорёженного автомобиля, из-за чего он потерял много крови. Повреждения оказались очень сложными, так что операция может занять много времени.
Кажется, тот человек попытался меня подбодрить и убедить, что оперирует лучший врач этой больницы.
Я просто кивала головой и смотрела сквозь него далеко в коридор, не веря в происходящее и думая, что всё это просто кошмар. Я сейчас проснусь, а мой крёстный позвонит мне и скажет: «Новый год в этом году отмечаем у меня, уже доставили двухметровую ёлку в новую квартиру. В этом году отмечаем в узком кругу, на диване, за просмотром кучи старых фильмов и объедаясь мандаринами».
Но чуда не произошло.
По моему ощущению, часы растянулись в недели, а я так и не просыпалась. Оставалась одна сидеть на стуле в коридоре огромной больницы, в ожидании хороших новостей. Нервно покачиваясь со стороны в сторону и без остановки шёпотом повторяла: «всё будет хорошо».
После операции, уже утром, ко мне подошел врач и объяснил, что повреждения были очень тяжелыми, поэтому следующие сутки станут показателем, как все будет проходить дальше. И сочувственно добавил неожиданную фразу: «нужно надеяться на чудо».
Но чуда не произошло…
Спустя пять часов, не выходя из комы, у крёстного не выдержало сердце. На пятьдесят девятом году жизни он ушел от меня, и мой мир упал и разбился… снова.
Когда я очнулась в палате, на меня смотрел молодой врач. Судя по всему, от новости я упала в обморок. На вид доктору было лет тридцать пять, может тридцать семь. Высокий, примерно метр восемьдесят, с приятной внешностью. Он заботливо пытался найти слова соболезнования, чтобы меня успокоить, хотя признаюсь, я находилась в полном ступоре и даже его не слышала.
В этот момент в палату залетела Лиза. Я позвонила ей ночью и рассказала о случившемся. Бедная девушка впервые за долгие годы решила отметить Новый год в Питере вместе со своей семьей, куда и меня пыталась утащить, но я отказалась в последний момент. Когда она услышала об аварии, то мгновенно заявила, что садится на первый рейс и будет со мной, так скоро, как только сможет. А я сквозь слёзы повторяла: «всё будет хорошо, и я не хочу отрывать тебя от семьи, которую ты и так давно не видела». В ответ только и услышала: «не будь дурой, я всё равно буду рядом». А эгоистка внутри меня всё же обрадовалась тому, что подруга не оставит меня одну и поможет мне перенести весь этот ад.
Врач объяснил ей, что мне дали успокоительного и желательно, чтобы кто-то присматривал за мной некоторое время, намекая: «Мало ли что ей в голову взбредёт».
Она посмотрела на меня тоже припухшими от слёз глазами и сказала:
— Алиса, лиса моя. Ну как же так? — подошла ко мне, мы крепко обнялись и разрыдались. — Конечно, я буду рядом … обязательно буду рядом.
Похороны мы организовывали вместе, Лиза всегда была рядом и помогала. Не только держаться и не расклеиваться, но и во всём остальном. Отец приехал фактически только на кладбище и, как обычно, держался холодно и очень официально. Как будто это не он только что потерял брата.
В тот день я стояла и долго наблюдала за ним, и всё ещё задавалась вопросом: почему он так себя ведет? Сдержанно и холодно. А он вообще умеет по-другому?
Буквально через пару дней отец настоял, чтобы побыстрей огласили завещание дяди. В этот момент я даже думать не могла о финансовой стороне вопроса. Да и не знала, что у него было составлено завещание. Такая спешка огорчала и раздражала меня одновременно, но спорить с отцом я не стала.
Когда в кабинете у адвоката дяди мы узнали что всё ему принадлежащее он завещал мне, я была шокирована. Не то, чтобы я об этом не догадывалась, просто никогда не задумывалась. Он всегда шутил, что в старости продаст всё, что у него есть и отправится в круиз вокруг света. А если умрёт, то от похмелья, после самой крутой вечеринки, за всю историю вечеринок вообще.
А вот отец был в ярости! Он явно не ожидал такого поворота событий. При посторонних он повёл себя сдержанно, не стал скандалить и говорить мне что-либо по поводу завещания. Вежливо попросил адвоката оставить нас одних, а потом сразу же заявил прямо в лоб:
— Я ожидал другого… более умного решения. Не думал, что брат легкомысленно завещает всё тебе. Ну, раз ты теперь девушка обеспеченная, мне нужно, чтобы ты освободила квартиру, в которой ты живешь сейчас. Ты ведь теперь можешь переехать в его жильё, — произнес он с презрением и не испытывая никакой жалости.
И опять я была в шоке от поведения родителя.
Но у меня не оставалось ничего другого, как согласиться. Ведь это действительно была его недвижимость. Факт, что я там прожила сама столько времени, со своих восемнадцати лет, его не сильно беспокоил. Он даже ни разу не заходил ко мне в гости! Зато для
