Хотя ее передачу все-таки следовало закрыть. Она не подходила телеканалу, не приносила достаточно доходов от рекламы, чтобы окупить свое место в эфире. Но Фейт была права – рейтинги были высокими, зрителям программа нравилась. Кэш ломал голову, придумывая варианты ее сохранения: помочь со съемочным процессом, доработать сценарий…
– Обалдеть, какой красавчик! – так и лилось потоком из Патриции, размахивавшей красной палкой с кисточками на концах. Кэш отшатнулся. Он понятия не имел, что пожилая дама планировала делать с длинной палкой, и не имел ни малейшего желания это узнавать.
– Это – мой босс. Патриция, Кэш Андерсон.
– Черт возьми, если бы у меня был такой босс, я бы каждый день ходила на работу в крошечных черных трусиках!
Ну, приехали… Кэшу стало неловко. Глядя на него, Патриция облизывала губы, словно он был сочным набором ребрышек для барбекю, а она не ела целую неделю.
– Я мог бы просто посидеть тут и понаблюдать.
– Нет! Нет. Обычно к нам не захаживают красавцы вроде вас. Так что будете звездой шоу!
Теперь Кэш понимал, что должны были чувствовать сказочные Гензель и Гретель, попавшие к ведьме.
– В сущности, Кэш здесь только для того, чтобы наблюдать, – твердо произнесла Фейт. Потом взглянула на него и игриво улыбнулась. – Он еще учится.
– О… – в тоне Патриции явно засквозило разочарование. Ее глаза стали ледяными.
– Садитесь вон там, – резко бросила она, взмахнув своей палкой.
Постепенно стали собираться люди. Главным образом пары не первой молодости, которые, похоже, были знакомы друг с другом. Фейт обменялась множеством рукопожатий и объятий, и уж ее-то, судя по всему, знали все. Эти люди были фанатами ее передачи. Фейт отвечала на их глупые вопросы, смеялась над их неуклюжими шутками. А потом отошла в сторону, и занятия начались.
– Тантра приносит гармонию во все сферы жизни, – вещала Патриция, раздавая длинные шелковые халаты. Сидевшие по кругу мужчины и женщины, по всей видимости, знали, что делать: они тут же стали сбрасывать с себя одежду, надевая халаты. Кэш начал переминаться с ноги на ногу и крепче сцепил руки на груди. На нечто подобное он не подписывался. У него не было ни малейшего желания наблюдать за похотливыми стариками, трясущими пенисами.
Фейт наклонилась к нему:
– Не волнуйтесь. Вы ничего не увидите.
Она придвинулась ближе, будто специально прижимаясь рукой к его руке, чтобы успокоить. Но спокойнее не стало. Кэшу и без того было неловко, а теперь он еще и ощущал присутствие рядом этой женщины. Той самой, которая так осложняла ему жизнь.
Фейт улыбнулась. Кэш заметил, какими яркими были ее глаза. Синими и немного блестящими на солнце. И ее зубы, такие белые и прямые… Она была ослепительной, но немного чокнутой. «Просто не слушай ее», – приказал он себе.
– Суть тантры заключается в почитании и гармонии наших тел, наших душ и наших сердец.
Внимание Кэша снова привлекли сидевшие в кругу люди: теперь Патриция призывала их придвинуться к своим «вторым половинкам», чтобы их руки соприкасались, – точно так же, как его рука касалась руки Фейт. В самом деле, почему бы не коснуться такой красотки, обладательницы великолепного тела? В конце концов, они находились не в офисе. Что плохого в том, чтобы уйти от действительности на несколько спасительных минут? Прежде, чем он вернется в реальный мир и снова станет бесчувственным. Слушая щебетание птиц в саду и чувствуя тепло солнца задней частью шеи, Кэш немного расслабил плечи.
– Итак, начнем с упражнений для мышц тазового дна. Они укрепят силу сжатия вашей «йони» – части тела женщины, которая делает ее сексуальным созданием, – объясняла Патриция, блуждая между парами, и ее голос становился все тише. – И заставят дарить большее наслаждение мужской сексуальной сущности – «лингаму».
Что ж, пока ничего сверхъестественного не произошло. Большинство людей закрыли глаза, некоторые перешептывались, – но, поскольку их тазовые мышцы были надежно скрыты за длинными халатами, Кэш мог спокойно наблюдать за занятиями.
– Ну а теперь пришла пора повернуться друг к другу и рассказать, что делает нас счастливыми.
Пары что-то забормотали, и Патриция подняла взгляд.
– Вы – тоже, Фейт. Я ведь предупреждала, что лучше не приезжать, если вы не собираетесь заниматься.
Синие глаза Фейт умоляюще посмотрели на Кэша.
– Простите, – прошептала она, – но Патриция считает, что остальным будет неловко, если я не присоединюсь. Обычно я приезжаю одна и просто провожу свои исследования, но, поскольку вы – здесь…
– Все в порядке. Можете рассказать мне, что делает вас счастливой. – Странно, но, решив узнать это, Кэш почувствовал, как все внутри напряглось. Фейт была вечно занята, все время куда-то неслась. Сейчас она, казалось, искала какой-то ответ, и Кэш тоже невольно задумался о счастье.
– Нам стоит присесть. – Она расположилась на траве, поджав ноги по-турецки. Кэш опустился рядом. Много лет пагубных для суставов занятий регби не позволили ему последовать ее примеру, но ему удалось сесть. Он приподнял одно колено и раскрыл другое, не успев толком осознать, что Фейт оказалась заключенной в пространство между его ногами. Теперь она казалась крошечной, ее волосы рассыпались по плечам, а светлая кожа сияла на солнце.
– Итак, что же делает вас счастливым, Кэш?
– Патриция сказала, это вы должны присоединиться к занятиям, не я. – Кэшу не хотелось рассказывать. По натуре он был слишком честным, – Фейт была бы потрясена, узнав, какой он на самом деле.
– Ну же, давайте, вас никто не укусит. – Фейт улыбнулась, и Кэш поерзал на твердой земле. К чему все эти сложности? Речь шла о решении текущих проблем с формированием сетки вещания. Убрать передачу о сексе, переделать утреннюю новостную программу, запустить новое спортивное шоу. Но он обещал дать Фейт шанс проявить себя. Обещал, хотя понимал, что не передумает. Он был необычайно упрям – именно благодаря этой черте характера Кэш заработал больше, чем мог себе представить, и приблизился к вершине этой хитрой игры под названием «телевидение».
– Что делает меня счастливым? Серфинг. Стейк. – Он взглянул Фейт в глаза. – Тишина.
Губы Фейт не улыбались, но в глазах светилась улыбка. Что-то в этих глазах заставило Кэша застыть на месте, не отрывая взгляда, не мигая. Эти глаза были такими красивыми, и Фейт смотрела на него так, будто пыталась прочитать мысли в глубине его глаз… Кэш снова поерзал и вдруг почувствовал ее руки у себя на коленях. От тепла этих рук он замер, не в силах пошевелиться.
– Расслабьтесь, – тихо произнесла Фейт, и ее голос заструился, будто мед. – Никто здесь не будет вас оценивать.
