— Пришлось запереть его в чулане. Брел какой-то!
— Плампер никогда раньше так не делал, — сказала Джилли. — Обычно он такой ленивый, добродушный толстяк.
— Так почему же он взбесился и напал на Мэгги? — дрогнувшим голосом спросила Джуди.
Темные глаза Джеки блеснули.
— Потому что Мэгги — это зло! — объявила она. — ЗЛО!
Глава VII
«ЕСТЬ ЗДЕСЬ КТО-НИБУДЬ?»
Обе ее сестры засмеялись.
Но мне это смешным не показалось.
— Нет во мне никакого зла! — взвизгнула я. — Это кот ваш — зло!
— С сегодняшнего дня я его к тебе подпускать не буду, — пообещала Джуди, кусая губу. — Я… Я просто не понимаю, что на него нашло. Он просто… взбесился. Это так странно. Так странно…
Повернувшись, я встретила взгляд Джеки, пристальный, внимательный.
— О чем ты думаешь? — спросила я.
Она заморгала.
— Да… так. Ни о чем.
Через несколько минут я ушла от них. Мне больше не хотелось пиццы — все время представлялся кусок с рыжей шерстью, прилипшей к соусу.
Ночной воздух стал немного прохладнее, но по-прежнему было влажно и душно. На небе висели желтовато-серые тучи, скрывающие луну и звезды.
Даже свернув на свою улицу, я по-прежнему ощущала дрожь. Я плелась, шаркая подошвами по асфальту тротуара, и это были единственные звуки, кроме тихого шепота деревьев.
Как это было ужасно, думала я. Этот кот всегда сидел у меня на коленях. Почему же он решил напасть на меня сегодня?
«Потому что в тебе ЗЛО!» — сказала тогда Джеки.
Это было не смешно. Это было полное сумасшествие.
Нет во мне зла. И я никогда никому зла не причиняла. Наоборот, я самый беззлобный человек из всех, кого я знаю!
В Джеки зла гораздо больше, сказала я себе. Да-да, и юмор у нее злой.
Подстроить такую подлость Глену с его костюмом Тарзана! Осрамить перед всей школой. А сегодня — притворилась, что хочет заставить меня насильно сделать татуировку! Разве это не зло?
Н-ну… может, и нет.
Я решила, что все-таки нет. Это не зло. Это… озорство, только и всего.
Может быть, и сегодня это была такая же озорная шутка Джеки? Может, она заплатила мисс Элизабет, чтобы та наговорила обо мне небылиц? Хотя Джеки клянется, что этого не делала.
Я подумала о гадалке. Представила опять ее серьезное лицо в красных отсветах хрустального шара.
Почему она сказала, что во мне зло? Почему она сказала такое обо мне?
Почему выбрала меня?
Спроси ее, подумала я. Спроси ее об этом, Мэгги.
Пусть она объяснит. И тогда тебе больше не придется ломать над этим голову.
Я остановилась на углу. Мимо пронеслась машина, из ее открытого окна звучала музыка. Я подождала, пропуская ее, потом сделала еще несколько шагов — и остановилась на середине улицы.
До моего дома оставался еще квартал. Ярмарка на набережной была в четырех кварталах в противоположную сторону.
Ну, что же ты? Давай, иди. Сходи на ярмарку, подбадривала я себя. Все выясни и забудь об этом навсегда.
— Хорошо, я пойду, — прошептала я.
Повернулась и направилась к набережной.
Я скажу этой мисс Элизабет, как это было жестоко с ее стороны, решила я. Скажу ей, что она испортила мне день рождения этим гадким розыгрышем.
Мимо проехала еще одна машина, забитая до отказа подростками. Какой-то парень крикнул мне что-то в окно. Не обращая внимания, я шла дальше.
Под уличным фонарем я остановилась посмотреть на часы. До полуночи оставалось совсем немного. Мама, наверное, просто убила бы меня, если бы знала, что я одна брожу по улицам в такое время.
— Что тут такого? Мне уже тринадцать, — произнесла я вслух. — Я уже не ребенок.
Ярмарка, видимо, уже закрывалась. Но я надеялась, что мисс Элизабет еще там. Гнев разгорался во мне все сильнее. Люди ходят на ярмарку, чтобы повеселиться, а не за тем, чтобы их пугали или оскорбляли.
Вдруг налетел сильный ветер, ударил мне в лицо, толкнул назад. Наклонившись вперед, я продолжала идти.
Вот и набережная. Она была почти пустынна. Несколько парочек покидали ярмарку, нагруженные выигранными призами — мягкими игрушками. Билетная касса пустовала. Входные ворота были открыты.
В тот момент, когда я шагнула в них, все огни погасли. Я заморгала в неожиданной темноте.
Под порывом ветра по земле протарахтела пустая жестянка из-под пепси. Она подкатилась к моим ногам, и я перепрыгнула через нее.
Ярмарочная музыка была выключена, но в динамиках что-то потрескивало. И сквозь этот шум слышался мерный плеск волн о берег.
Игровые павильончики заканчивали свою работу. Большинство из них уже стояли темные и пустые. Молодой мужчина, закрывавший деревянными створками переднюю часть будки, заметив меня, вскинул голову.
— Эй, мы закрылись, — крикнул он.
— Я знаю, — крикнула я в ответ. — Я… э-э… ищу тут одного человека.
Пока я шла в конец причала, треск в динамиках усилился. Где-то поблизости раздался низкий вой.
Кто это воет? Животное?
Или ветер в проводах набережной?
Еще в нескольких местах погас свет. Темнота окружила меня. Вдалеке кто-то засмеялся — пронзительным холодным смехом.
Я поежилась. Может, мне не стоило этого делать?
За спиной послышалось шарканье шагов. Я резко обернулась.
Всего лишь бурые сухие листья, которые, шурша, перекатываются по набережной под порывами ветра.
Пустые тележки «американских горок» тускло поблескивали в слабом свете. Я услышала поскрипывание. Рельсы дрожали, будто их кто-то тряс. Наконец впереди показался павильончик гадалки.
Я с трудом сглотнула. Сердце застучало как бешеное.
Я остановилась у входа. Дверь была закрыта. Эта гадалка — она еще там?
Всю дорогу я представляла себе, что скажу мисс Элизабет. Но сейчас все вылетело у меня из головы.
Просто спрошу, почему она мне это сказала, решила я. Просто спрошу — почему?
Я сделала глубокий вдох. Потом обеими руками взялась за ручку двери и потянула ее.
— Есть здесь кто-нибудь? — крикнула я.
Голос мой прозвучал как-то слабо и нерешительно.
— Мисс Элизабет? Вы здесь?
Никто не ответил.
Я шагнула внутрь — и потрясенно ахнула. Один из двух фонарей еще горел на стене палатки, и это был единственный источник света. Второй фонарь, с разбитым стеклом, валялся на боку на полу.
Деревянный стол был перевернут. Одна его ножка сломана.
Рядом лежал один их длинных шелковых шарфов гадалки — порванный и смятый в комок.
От двух деревянных стульев остались только щепки. Постер с изображением ладони кто-то разорвал пополам.
А красный стеклянный шар был разбит вдребезги. Весь пол палатки усеивали его осколки. Шар разлетелся на тысячи кусков.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
