инструмент. Правая нога полностью потеряла чувствительность, и я с трудом сгибаю ее и подтаскиваю ближе к себе. Не уверена, имела ли я когда-нибудь настолько потрясающую растяжку, чтобы так сильно подгибать ногу, но, пожалуй, как раз об этом и узнаю, как только она вновь начнет функционировать. Адская боль подскажет.
— Не перенапрягай тело, пожалуйста, — кротко просит Такеши.
— Заткнись.
Чувствую себя премерзко. Из отверстий, оставленных иглами, вытекает что-то прозрачное. Меня знобит, но холод атакует зонами. С его помощью понимаю, какая из конечностей у меня вырубилась, а какая вновь включилась. Через каждые пять секунд картинка перед глазами начинает плыть.
Мне бы подремать. Но как тут расслабиться?
Может, жизнь с Сэмюэлем и изнежила меня, но рождена я была в Клоаке. Так что излишней доверчивостью мой личный список качеств не обременен.
— Просто я не могу предугадать, как твое тело поведет себя без помощи приборов, — не сдается Такеши. Хотя и видно, что жутко трусит.
— Как будто я позволю снова подключить меня к вашим машинам.
Мало ли что там бубнит этот недоврач. Может, своим упрямством я и правда наношу сейчас себе вред. Но пока сам Сэмюэль не скажет мне, что все в порядке, и нужно прислушиваться к этому трясущемуся типу в халате, буду обороняться до потери пульса.
— Что стоишь? Звони Сэмюэлю.
Обычно я не такая грубая. Однако обстоятельства не способствовали пробуждению моей учтивости. Помню абсолютно все уроки этикета, которые преподавали мне по настоянию Сэмюэля. Вежливость, манера держать себя, речь и прочая дребедень. Честно, я умею себя вести, но сейчас предпочту держаться моей истинной сущности — дитя Клоаки.
— Да, конечно. — Такеши мнется. — Мы передадим сообщение господину Люминэ.
Ох, не нравится мне этот хлюпик.
Парень тянется к кнопке на белой панели около двери, не забывая при этом удерживать Эли. Малец ни на секунду не спускает с меня глаз, будто я какой-то огромный кусок торта.
— Без глупостей, — предупреждаю его.
— А…
У меня нет возможности причинить ему какой-либо вред на расстоянии, но Такеши отчего-то сильно пугается моей угрозы. Вжимает голову в плечи и поспешно кивает.
— Я только вызову ассистентку. Попрошу передать сообщение. И она как раз осмотрит тебя… вас. — Резко переключается на учтивый тон.
Киваю, давая разрешение.
Такеши жмет на кнопку.
— Эли, иди-ка ты в мой кабинет, — шепчет мальчику и подталкивает его к двери.
— Ни за что! — Эли дает задний ход и разворачивается на сто восемьдесят градусов, снова ловя меня в фокус. — Я здесь останусь.
— Да что ты!.. О, прием! — Парень реагирует на шорохи в динамике. — Майя!
«Что еще за «прием»? — фыркает женский голос из панели. — Может, еще позывные придумаем?»
— Майя, ты мне тут нужна. Срочно!
«Знаю я твои «срочно». Обожди. У меня как раз на повестке кофеек».
— Майя! Дуй в палату с биомате… в главную палату давай!
«Что за спешка? У меня сахарный пончик тут. Как я с ним расстанусь, по-твоему?»
— Майя! Эли здесь.
«Тоже мне новость. Он всегда там. Лучше ко мне его отправь. Будем вместе пончики есть».
— Майя, у нас форс-мажор! — Такеши вытирает ладонью капли пота со лба. — Дичайший форс-мажор.
«Ой, да брось, не кипишуй. Что там может быть такого обалденного?»
— Приходи и сама увидишь.
Такеши вырубает панель.
— Ты не сказал ей позвонить Сэмюэлю.
Я недовольна. От этого парень приходит в еще больший ужас.
— П-п-понимаете, ей сначала надо п-п-посмотреть на ситуацию… своими глазами. Ч-ч-чтобы потом передать все в к-к-к-красках.
— Ты почему заикаешься? — спрашиваю с подозрением. Возможно, в своей способности наносить урон я и не сомневаюсь. Но с другой стороны, разве стоит так уж сильно бояться девчонки с маленьким ножичком? Да еще когда та еле на ногах держится.
— О-о-о-о-остаточный эффект, наверное. То есть… — Такеши сглатывает. — Запоздалый. Просто поверить глазам не могу… до сих пор.
Ладно, мне все еще требуются разумные объяснения. И, скорее всего, разумные люди.
Минуту молчим, ожидая прихода Майи. Даже Эли не вякает. Но его взгляд меня жутко бесит. Дыры уже на мне прожег — не иначе.
Слышу шум приближающихся шагов. Дверь открывается, и в палату вплывает женщина лет тридцати. Светлые волосы заплетены в длинную косу. Сама достаточно стройная, но лицо полноватое, и щеки слегка обвисают. На врачебную форму наброшен такой же, как и у Такеши, халат. Она зевает и накручивает на палец выбившийся из прически локон.
— И что за форс-мажор? Обязательно надо было меня с места сдергивать? Кофеек же остын…
Ее взор падает на койку. Точнее, на меня, представленную в комплекте с койкой.
Примерно три секунды абсолютной тишины.
А затем…
— Вашу ж мать!! — смачно и эмоционально выдает она.
Мысленно с ней соглашаюсь. Высказалась емко и по делу.
— Это и есть наш форс-мажор, — серьезно сообщает Такеши.
— Угу, — отзывается Майя, обалдело пялясь на меня.
Дежавю. Я им что, мускулистая крыска в аквариуме? Чего они так лупоглазят?
— Что? — огрызаюсь я.
Майя вздрагивает. По ходу дела, мой голос пугает ее еще сильнее.
— К-к-как? — Женщина оглядывается на Такеши.
И эта заика. Зачем таких в медицину пускают?
— Не имею ни малейшего понятия. — Парень разводит руками.
— Мама проснулась, — гордо заявляет Эли.
— Еще раз мяукнешь подобную пургу, и я тебя шлепну, — злобно рычу на мальчишку.
Мне страшно. Мне больно. В моем истощенном теле миллион дырок, и я вся в каких-то жидкостях. Ясное дело, мне не до сюсюканий с незнакомым сопляком.
Эли продолжает улыбаться. Я чувствую волны восхищения, направленные прямо на меня. Ощущение, будто он радуется каждому моему шевелению.
Отлично, сопляку угрозы нипочем. А вот Такеши мое заявление воспринимает серьезно и хватает за шкирку Эли уже обеими руками.
— Майя, что же ты так беспечно инструменты оставляешь? — цедит он сквозь зубы, имея в виду мой
