— Не хотела.
— Вместо этого вы предпочли покинуть дом и родину и пуститься в полное опасностей путешествие в дикие, необжитые места, чтобы поселиться вместе с незнакомыми вам людьми? — Его брови скептически поползли вверх.
— Элизабет мне единственный… была единственным родным человеком. Я хотела ее видеть, хотела быть вместе с ней. Поэтому и приехала. Если бы я знала о ее смерти, то поступила бы иначе.
— Понятно. Итак, мы подошли к самому главному. Решив отправиться сюда, вы заплатили за свой проезд ничего не стоящей безделушкой. Я хотел бы знать, было ли вам известно, что камни фальшивые.
Ресницы Кэролайн дрогнули.
Нет.
— Учтите, мне нужна правда. Я терпеть не могу лжецов.
— Я не лгу!
Мэт задумчиво посмотрел на нее.
— Тобиас показал мне эту вещицу. Она действительно очень красива и весьма неординарна. Настолько, что мне на память пришел очень давний разговор с Элизабет. Она рассказала мне о красивой броши, выполненной, как и ваша, в форме фазана. Ваш отец, говорила она, ставил ее на кон, когда во время игры у него кончались деньги. Хорошо, что в подобных случаях он всегда выигрывал, смеялась Элизабет, поскольку камни на броши были фальшивые и его бы повесили, выплыви обман наружу. Такое сходство той броши и вашей — довольно странное совпадение, не правда ли?
Казалось, его глаза вот-вот прожгут в ней дыру. Кэролайн пришлось сделать над собой усилие и не закрыть веки, чтобы спастись от изучающего взгляда. Вместо этого, скрипнув зубами, она высоко подняла голову.
— Ну что ж, ладно. Я знала, — коротко сказала девушка.
А-а.
— И что это означает? — В ее вопросе слышалась плохо сдерживаемая ярость.
— Это означает, что вам лучше рассказать мне все до конца, пока еще есть возможность. Я все больше склоняюсь к мысли, что следует умыть руки и сложить с себя всякую ответственность за вас. Я уже говорил вам, что терпеть не могу лжецов, но еще меньше мне нравятся воры.
— Вы хотите все узнать до конца? — Губы Кэролайн скривились в горькой усмешке. — Хорошо, я вам расскажу. Последние два года своей жизни мой отец был тяжело болен и не мог нас кормить. Я немного зарабатывала шитьем, но этих денег едва хватало на то, чтобы заплатить за крышу над головой, и уж, конечно, на еду ничего не оставалось. Нам пришлось продать все ценное, и все равно этого было мало. Домовладелец заглядывался на меня, говорил, что я ему нравлюсь. В последние несколько месяцев он не брал с нас платы за квартиру. А когда отец умер, потребовал, чтобы я с ним расплатилась. Сами понимаете, каким образом. — Кэролайн замолчала, ужасные воспоминания захлестнули ее. Руки Саймона Денкера шарят по ее телу, слюнявый вонючий рот жадно целует губы… Сжав кулаки, девушка с трудом подавила рыдания: слезы уже легли ей глаза.
Но нет, хватит унижаться, она не станет плакать в присутствии Мэтисона.
Мэт задумчиво всматривался в ее лицо, его губы были плотно сжаты.
— Не надо на меня так смотреть! — выпалила Кэролайн. — Интересно, чтобы вы сделали на моем месте? Если бы вам ничего другого не оставалось, кроме как воспользоваться папиной счастливой брошкой, вы, вероятно, не считали бы этот поступок столь постыдным.
Казалось, Мэт взвешивает ее слова. Затем он кивнул головой.
— Из двух зол вы выбрали меньшее. Хотя было бы лучше, если бы сразу сказали правду, когда вас об этом спросили.
Кэролайн глубоко втянула в себя воздух. От волнения ее немного трясло. Когда воспоминания о том злосчастном дне накатывались на нее, она почему-то всегда испытывала какую-то странную тошноту и слабость. Вот и сейчас девушка покачнулась, затем резко выпрямилась, опершись рукой о стену сарая. В ее глазах, обращенных на зятя, читалось негодование. Ему легко стоять здесь перед ней и осуждать, легко говорить о высоких моральных принципах, не зная, что такое крайняя нужда и безысходность!
— Мистер Мэтисон, вы ханжа и лицемер от природы или очень стараетесь таким стать?
— Я бы на вашем месте попридержал свой острый язычок. — Выражение его лица неожиданно смягчилось. Мэта явно что-то забавляло. — И не утруждайте себя обмороком, если планируете сейчас именно этот трюк, чтобы завоевать мое расположение. Я уже принял решение возместить Тобиасу стоимость вашего проезда.
— Как мило с вашей стороны. — Сарказм придал ее вежливости ледяной оттенок. Кэролайн держалась очень прямо. Теперь она ни за что не потеряет сознание, даже если умрет, то стоя. — Но думаю, в этом нет необходимости. Полагаю, я смогу обойтись без вашей помощи. — Ее холодное высокомерие словно бальзамом лилось на израненную унижением душу. Должно быть, гордость и темперамент объединились в ней против здравого смысла, но в этот момент Кэролайн верила в то, что говорила.
— Если я не возмещу Тобиасу стоимость вашего проезда, он потребует, чтобы вы предстали перед мировым судьей и были проданы в услужение на то время, которое потребуется, чтобы окупить расходы.
Кэролайн была гордой, но не глупой, поэтому слова Мэта, сказанные спокойным тоном, потрясли ее.
— Неужели подобные вещи разрешены законом?
— Уверяю вас, да.
— Конечно, в этой варварской стране все может быть. Интересно, какими еще гнусностями, кроме обращения людей в рабство, занимаетесь вы, пуритане? — Горечь придала ее голосу резкость.
— Один добрый совет, милая. — Его глаза сузились. — Не очень-то бравируйте своими дурацкими роялистскими убеждениями по эту сторону океана. За такого рода болтовню у нас сурово наказывают.
— А так я должна все время жить в страхе, дрожать перед вашим пастором с кислым лицом и ему подобными?
— Довольно! Я больше не потерплю дерзостей, предупреждаю вас. Если вам суждено стать членом моей семьи, потрудитесь вести себя надлежащим образом. Что означает, по меньшей мере, следующее: не воровать, не лгать, не богохульствовать и не пускаться в роялистские разглагольствования.
Если бы Кэролайн хоть в малейшей степени была в состоянии что-либо замечать, она бы уловила мелькавшие в его глазах искорки смеха. К сожалению, девушка ничего не увидела.
— Возможно, вас это удивит, но у меня больше нет ни малейшего желания стать членом вашей семьи. — Кэролайн проговорила это сквозь зубы. Она послала здравый смысл ко всем чертям и сама удивилась, как легко после этого себя почувствовала.
— Вы предпочитаете быть проданной в услужение? — Эфраим удивленно поднял брови.
— Предпочитаю найти себе работу, поскольку не понаслышке знаю, что такое тяжелый труд. Я умею готовить, вести дом и шить. Если вы заплатите капитану Раузу его деньги, я отдам вам этот долг из своих заработков так скоро, как только смогу. Вы всего лишь дадите мне взаймы.
Мэт фыркнул.
— Вы полагаете, кто-нибудь из здешних хозяев возьмет на работу дерзкую, одетую в заморское платье роялистку? Да вы умрете с голоду, не успев заработать и на корку хлеба.
Поняв, что проиграла в споре, Кэролайн со злостью посмотрела на него.
— Вам удивительно недостает учтивости, сэр!
— В таком случае не премину заметить, что мы стоим друг друга. Поскольку вы приходитесь сестрой моей покойной жене и теткой моим сыновьям, я согласен предоставить вам кров. Вы будете работать, чтобы оплатить свое содержание, а также ту сумму, которую я отдам Тобиасу за ваш проезд. Нам самим нужна кухарка, она же экономка, и это как раз та должность, которую вы будете занимать. Прошу об одном: постарайтесь не доставлять нам слишком много неприятностей. Мне бы не хотелось ежедневно переживать идиотские выходки, подобные сегодняшней.
— Идиотские выходки?
Прежде чем Кэролайн смогла еще что-либо добавить, со стороны двора раздался громкий шум. Девушка напряглась, но не смогла сделать какое-либо движение — Миллисент пулей вылетела из-за угла сарая, преследуемая бешено лаявшим псом. Завидев хозяйку, кошка понеслась прямо на нее и, раздирая когтями платье, взобралась на плечо. Ее шерсть стояла дыбом, а сама она яростно шипела на гнавшегося за ней зверя.
