Читаем без скачивания Урбанизатор - В. Бирюк

Потом, знаете ли, такие заковыристые отпечатки попадаются. На некоторых частях тела. А я удивлялся: и кто ж это так по бедняжке… с такой «силой народной фантазии и искусства» прошёлся? А потом на стенку вешают, как картину. Не отпечатки — гузно.

«Резное гузно как произведение искусства».

Мда… Видел я как-то художественно вылепленные из пластилина мужской и женский половые органы. Прилепленные в общаге на стену. Эстетично… Пили мы под ними. Профи работали: медики анатомию проходили.

Насчёт того, что у нас из всего «конфетку» — я уже… А тут-то всего-навсего: из гузна — «произведение искусства», не нравится — не ешь. Вы на унитазе с резным изукрашенным стульчаком, инкрустированном зеркалами, не пробовали…? — Ну и не надо, оставьте для эстетов и прочих… любителей «народной фантазии».

По Северу используют прялки с лопастью — лопаской. Тоже бывают составные. Но есть и цельные, из одного куска сосны или ели с корневищем — «корневухи».

Пряха бесконечно делает ряд однообразных движений. Производительность — низкая, положение тела — неудобное, руки, спина, задок на резьбе, всё тело — быстро устают.

Левой рукой тянет из кудели нить, скручивает (ссучивает) пальцами, смачивая своей слюной, правой крутит веретено. Вытянув нить достаточной длины, сматывает её на веретено, повторяет всю операцию сначала. Искусная пряха, работая от зари до зари, делает в день не более 300 метров пряжи. Средняя — сотню, один моток. Для 15 метров ткани нужно не менее 20 километров нити.

Чисто для объективности: «работая от зари до зари…» — прядут, преимущественно, зимой. В наших широтах… На Стрелке световой день в Солнцеворот — меньше 7 часов. И, конечно, «корову доить, щи варить, порты стирать» и прочая домашняя женская работа — никуда не девается.

У меня в Пердуновке есть Соня, которая даёт впятеро. И несколько её учениц, специально отобранных, обученных, организованных. Их эффективность есть результат редких личных талантов, подготовки производства и специализации — исключения мастериц из обычного повседневного женского крестьянского труда. А вот технических инноваций в этом деле… — «руки не доходили».

Нефиг «ходить руками»! Пора «вставать на ноги»! Пора дать русским бабам самопрялку!

Давно уже пора — изобретена в Индии вроде бы за полтысячи лет до РХ. В Европе… дикие люди — только с 14 века. На Руси — с 17-го.

Мда… У, какие мы… Впереди Европы всей. В части дикости.

Ну и ладно, зато прогресснём всё и сразу.

Прежде всего: колёсный привод через кривошип. Педаль для вращения колеса прялки в Европах — с 16 века. В первых европейских самопрялках колесо крутили рукой. Тысячи людей, каждый день… И — никто… Двести лет.

Ножной привод для самопрялки изобрёл каменотес Юргенс из Брауншвейга (1530 г.).

Мы кривошип с педалью уже в Пердуновке проходили.

Факеншит! Это ж сколько я всякого чего в Пердуновке понаделать успел!

А главное — человеков вырастил. Звяге уже отдельно объяснять не надо. А ведь я его при первой встрече — палкой по уху бил. Чуть не насмерть! А когда они с заимки уходить собрались, когда он мне в лицо говорил: «Глуп ты, боярич» — чуть не прирезал…

Как-то разошлись. По краюшку. И вырос — «Мастер». Он и сам по себе — мужик с руками и головой. Но «Мастером», с большой буквы — у меня стал. Подо мной, под мои задачи, под моё научение.

Я чётко понимаю — в мире нет другого такого. Плотники-столяры — есть и лучше. А вот первую «правильную» прялку — может только он. Потому что, кроме меня в этой дикой Европе — никто про самопрялку не знает, а он — единственный плотник, который может меня понять. Хоть не с полуслова — с десятка слов. Другим и тысячи не помогут — они меня не поймут вообще.

Те сотни часов за эти годы, которые мы провели вместе, когда он раз за разом, по чуть-чуть, воспринимал мои странные слова, мои завиральные идеи, мои вывернутые наизнанку картинки…

Парадокс: есть мастера и покруче. Только они мне… не сильно интересны. Всю жизнь искал ярких, талантливых людей. Чтобы — самый-самый… А здесь — «самый-самый» — не нужен. Собственно плотницкий талант… важен. Но много важнее — талант коммуникабельности.

Несколько странновато: все стремятся быть лучшими. А оказывается важнее — быть понимающими.

«Главное — чтобы тебя понимали».

Это не только гуманитарное утверждение. В технике без этого — просто катастрофа. Кто работал через языковой барьер… Или когда сержант в танке ставит подошвы сапог на плечи водителя и так управляет машиной… И куда ты с таким «урюком» уедешь от ПТРКа?

Звяга — не «урюк», он умеет правильно работать ушами, глазами, языком. Мозгами. Он меня слушает и слышит. Воспринимает. Сам объясняет и спрашивает. И это — важнее запредельных, уникальных талантов «в руках» при работе топором или долотом.

Я могу пересчитать насколько важнее. В днях, гривнах, человеческих жизнях.

«Не сеяно — не растёт» — русская народная мудрость. И про человеческие свойства — тоже.

Когда-то, четыре года назад, я начал вкладывать. «Инвестировать» в Звягу. Своё время, своё внимание. Свою душу. Себя.

«Мои года — моё богатство» — фигня! «Наше»! Наши, совместно проведённые года, наши, совместно сделанные штучки-дрючки. И теперь в мире нет другого такого плотника. Ни за какое злато-серебро — нету. Нет другого такого мастера! Которому можно спокойно за пару часов объяснить, а на другой день — получить уже готовое. Готовую вещь, которой в мире нет!

А ведь в самопрялке — не только кривошип с ножной педалью. Там ещё несколько фичей, от которых у любого нормального туземца — просто клинит мозги.

«Этого не может быть! Потому что этого не может быть никогда!». Ну, или там — «с дедов-прадедов…».

Звяга «прошёл мою школу». Не плотницкую — тут мне до него… «Школу» новизней.

— Прежде не было? — Нынче будет. Ты сделаешь.

Это утверждение для большинства здешних жителей — катастрофа. До уровня истерики с матюгами и хватанием тяжёлого и острозаточеного. До физиологии с холодным потом, сердцебиением, поносом и обмороками.

Его свойство, воспитанный, взращённый, уникальный талант — готовность к инновациям.

Собственно плотницкий талант — у него свой, он его сам растит, учится, опыта набирается. А вот — понимание и инновативность — от меня.

Вот чего я трясусь над «моими людьми»! Других таких — нет! И ни за какие деньги — не купишь, в тридевятом царстве — не сыщешь.

Смотри, Звяга, добавляем рогульку с крючками… и прядение уже не надо прерывать на намотку!

Стержень веретена — ось, на которой закреплены катушка и рогулька. Два конца рогульки выступают за катушку. Исходная «ровница», вытянутая пряхой, проходит через глазок в кончике веретена, через крючок одного из концов рогульки и идет на катушку. Катушка и рогулька связаны с приводным колесом двумя отдельными ремнями, каждая своим, из-за разницы в диаметрах шкивов рогулька вращается быстрее катушки. Рогулька скручивает ровницу в нитку, прежде чем последняя ляжет на более медленную катушку.