Читаем без скачивания Письма - Антон Макаренко

Думаю, что согласиться Вам следует. В Куряже соединяются удобства большого города и дачной местности. От станции Рыжов 1,5 версты, от станции Куряж - 1 верста, электричество, водопровод. Жалованье, вероятно, будет рублей 80-90.

В четверг 25/III я ожидаю телеграммы от утверждении договора Совнаркомом. Там затруднений никаких не предвидится. По получении этого письма долго не думайте, а давайте мне телеграмму о Вашем согласии. Как только я получу телеграмму, немедленно вышлю Вам назначение. Осложнений каких-нибудь с переездом в Куряж не ожидаю. Если за Вашим согласием остановки не будет, думаю, что и Вы к 20-му будете там.

Итак, жду Вашей телеграммы.

Само собой, в случае какого осложнения немедленно Вас уведомлю, хотя это почти невозможно.

Привет всем Вашим.

Ваш А. Макаренко

Н. Ф. Остроменцкой

9 октября 1926

Многоуважаемая Надежда Феликсовна!

Очень рад был получить от Вас записку - так приятно, что в моей любимой Москве у меня такой приятный знакомый, как Вы...

Ничего, разумеется, не могу возвразить против написания Вами книжки о колонии, хотя, по правде сказать, в мои планы не входит слишком рекламировать колонию. Я думаю, что у нас еще очень много недоделанного, много форм, представляющих поиски, но не решение. Но не по этим только причинам мне придется Вам отказать в помощи. Вы не знаете, как я занят, едва ли я сумел бы собрать для Вас все нужные материалы.

У нас все по-прежнему и благополучно. Вчера я возвратился из Одессы, где был на сьезде заведующих детскими городками и колониями#1. Там меня здорово качали. Между прочим, представил проект организации Всеукраинской детской трудовой армии (7 корпусов, 21 дивизия, 63 полка по 1000 человек каждый). Надо мной посмеялись как над мечтателем, но все Наркомпрос УССР предложил мне в качеств опыта организовать 1-й детский корпус на всех детей Харьковского округа. Считая беспризорных, это даст 10000 ребят. Я ставлю всяческий условия, главное - это согласие и поддержка колонии им. М. Горького.

Хлопцы к этому проекту относятся с энтузиазмом.

Я все же боюсь, что не сумею справиться с миллионом мельчайших сопротивлений отдельных лиц и интересов.

Начали занятия, по этому поводу маленький подьем. настроение прекрасное.

Кое-как одеваемся, но еще половина босых, одежды теплой нет делаем долги.

Духом не падаем.

Несколько ударов: ушел Калюжный, забрали в солдаты Коваля#2 и Семена#3. Последнее в особенности страшно грустно.

Пишите, пожалуйста, буду очень Вам благодарен. Надеюсь в декабре - январе быть в Москве, очень было бы хорошо повидаться. Будьте веселы.

Уважающий Вас А. Макаренко Харьков, Песочин

Н. Ф. Остроменцкой

2 февраля 1927, Харьков,

колония им. М. Горького

Дружеская переписка, так дружеская переписка, уважаемая Надежда Феликсовна, только какой же Вы друг, скажите пожалуйста? Правда, человек я не злобливый, на все 120%, но это ничего не значит. Я едва ли могу быть другом, потому что я только заведующий колонией. Такая, совершенно правильная точка зрения на мою особу установлена многими людьми, в свое время и Вы ее поддержали. Ну ничего.

Вам нужны мои советы? Очень сомневаюсь в действенности всяких советов, в особенности в таком щекотливом деле, как спасение Владикавказкой колонии. Я бы делал одно, а для Вашей натуры, для Вашей ухватки подойдет что-нибудь другое. Я потому и не хочу писать о своей колонии, что далеко не разрешил многих вопросов, связанных со значением личности.

Я буду самым искренним образом рад повидаться с Вами и поговорить. Вы много ездили, много видели, Вы энергичный, живой человек, даже, может быть, чересчур живой и я смогу кое-что взять у Вас после Ваших приключений. Но вот в чем дело: не вышло бы недоразумения с Вашим приездом.

Дело в том, что 14/II я уезжаю в отпуск в Москву на 10 дней. Когда Вы дадите Вашу телеграмму? Если после 14-го, то я Вам не сумею ответить. Хорошо, если это письмо поймает Вас где-нибудь на Кавказе!

Что Вы там за книгу пишете о нашей колонии? Вы себе представить не можете, насколько сильно я сомневаюсь в нужности такой книги. Я вот работаю в колонии 6 с половиной лет, а чем дальше, тем больше сомневаюсь во многих вещах, не только относящихся к горьковской колонии, но вообще ко всему соцвосу. Впрочем, я не знаю, в каком тоне будет писана Ваша книга. Если это будут просто картины жизни трудовой колонии, протестовать, разумеется, нельзя - тут с Вами ничего не поделаешь. Но если Вы будете говорить о принципах и о системе как о чем-то готовом и сложившемся, то я боюсь, как бы мне не пришлось потом протестовать в печати. Одним словом, будем надеяться на наше свидание. Буду очень рад увидеться и поговорить с Вами.

На нашу колонию сейчас ведется целая война со всех сторон.

Бьют, конечно, по системе. Метод такой: все наши недостатки, недоделки, просто пропущенные места, случайные ошибки считают элементами системы и с остервенением доказывают, что у нас не система, а ужас. Мне выгоднее в таком случае отмалчиваться и делать свое дело.

Желаю Вам всего хорошего.

Спасибо за дружеское письмо.

Искренне уважающий Вас

А. Макаренко

Н. Ф. Остроменцкой

18 марта 1927.

Харьков, Песочин,

колония им. М. Горького

Многоуважаемая Надежда Феликсовна!

Только сегодня получил Ваше письмо от 10. III. Спасибо, что не забываете. Не знаю, как понимать Ваше письмо, приедете Вы или не приедете после 20-го - из Вашего письма это не ясно. К тому же, наверное, Вы так увлеклись новой колонией, что Вам трудно будет вырваться.

То, что колония Ваша находится близко от города, само по себе не так плохо, но это обстоятельство потребует вначале очень твердого нажима. Не знаю, как Вы принципиально относитесь к "нажиму". Я лично глубоко убежден, что в борьбе с беспризорностью, со всем тяжелым комплексом, его сопровождающим, нажим есть самое экономное и самое педагогическое средство, но требуется постоянная напряженная работа Вашей воли для того, чтобы "нажим" этот проводить. При этом самый аппарат Вашей воли должен работать очень точно, чтобы не переборщить, не вызвать к Вам же озлобления. Я вот не знаю, как в Вашем характере с этим!

Если Вы у себя сейчас не находите подходящей силы, то лучше Вам располагаться подальше от базара. Со временем эта сила у Вас должна выработаться - в этом и будет заключаться Ваша квалификация как заведующей. Я глубоко убежден, что умение действовать своей волей как регулятором не дается от природы, а вырабатывается опытом и постоянным пристальным вниманием к себе.

Кроме того, всё у Вас должно решаться созданием ядра. Нужно только, чтобы оно было не закрытое, не строго определенное.

Вы, пожалуйста, не стесняйтесь с разными вопросами. Мне бы очень хотелось Вам помочь более реально, потому что я чувствую, Вы хотите делать дело без всяких предрассудков, значит, то же, что делаю и я. Но настоящую помощь я мог бы Вам оказать, только увидев Вашу колонию, ведь все зависит от сложной "ситуации" местной обстановки. Прежде всего расположение материальных элементов имеет огромное значение. Мне иногда кажется, что летом я сумею заехать к Вам на денек, другой, если, разумеется, к лету Вы не бросите колонию.

Как мы живем? Кто его знает, мы ведь не со стороны смотрим.

Сейчас весна, значит, больше нужды и больше работы. Плодов земных никаких, и денег требуется много.

Мои проекты о детском трудовом корпусе (Вы что-нибудь слышали об этом?) решил пока что оставить в бездействии. Правда, этот проект был замечен "в кругах" с большим интересом, но я сразу понял, что встречу бесконечное сопротивление как сверху, так и снизу...

Я в общем решил подождать, пока положение дел само приведет к мысли о моем проекте, а что это будет я крепко верю.

В то же время уже сейчас кое-что практически намечается. Тут где-то под Харьковом есть Комаровка, нечто напоминающее старый Куряж. Сейчас предлагают мне взять ее. Кажется, пойдут на все условия. Получится две колонии, которые еще не составят корпуса, но составят нечто, что можно, например, назвать дивизией. 22 марта еду смотреть эту самую Комаровку.

Впрочем, если я всего этого добьюсь, то это все-таки будет страшной глупостью. У нас, собственно говоря, ничего делать не нужно. Чем больше работаешь, чем больше делаешь, тем больше на тебя "собак вешают", и при этом вешают с каким-то особенным наслаждением.

Я сейчас не могу без содрогания представить себе всю стадию "педагогических" разговоров и интересиков в Наркомпросе. Да ну их!

Так приезжайте!

Жму Вашу руку.

Ваш А. Макаренко

ИЗ ПИСЬМА Г. С. Салько (Макаренко) июль 1927

[В т. 8 восьмитомника на стр. 30 дана компоновка из пары писем Макаренко от июля 1927 г., с отсебятиной то ли от Галины Салько, то ли от составителей 8-томника. Точный текст писем Макаренко от июля 1927 г. см. в двухтомнике переписки Мака с женой, издание Гетца Хиллига].