его заботиться о доме и его обитателях, но на самом деле, это были всего лишь сказки. Домовые действительно заботились о месте, где обитали, но в рамках собственного комфорта. Если понятия комфорта домового не совпадали со вкусами людей, начиналась катастрофа: разбитая посуда, исчезающие предметы, леденящие душу звуки по ночам, бытовые травмы.
В общем, зная все это, мало кто из наших предков рисковал призывать в хату домашнего духа. Слишком высоки риски. Но у моей далекой прародительницы получилось с домовым подружиться. Нафаня в избе прижился, с хозяйкой нашел общий язык, и когда первая хозяйка умирала, домовой поклялся беречь каждую новую ведьму рода.
Мама моя от дара ведьминского сознательно, или бессознательно, отказалась. Считала рассказы бабуленьки глупостями, как и любой современный человек, выросший в большом городе. А вот я, за свое детское любопытство была вознаграждена Нафаней.
В общем, стоило мне начать обживаться в Мархарате, как Нафаня тут же появился в доме с криками:
— Сливка! Сливка родная! Детина непослушная! Ты как тут оказалась?! Ты почему не дома! Я уже третью пару кед сносил, три года тебя ищу!
Только если Нафаня кричал от радости и бежал обниматься, я орала от ужаса. Представьте, в темной нежилой избе на вас кидается рыжий гном. Честно говоря, в этот момент, я думала что просто умру от страха. Вместо смерти меня ждал обморок. А потом второй обморок, когда я открыла глаза и увидела рыжую морду, льющую на меня воду.
Третье пробуждение было куда лучше двух предыдущих. Тогда я собралась с духом и приняла тот факт, что рыжий мужик в заброшенной хате, это не самое страшное, что могло со мной произойти. А уже чуть позже, сидя на крыльце с отваром мяты, Нафаня мне и рассказал, что произошло там, на Земле.
Оказалось, что в ночь, когда я пропала, домовой почувствовал себя странно. Он как будто забыл, кто он, где находится, и что обязан за мной присматривать. Сколько времени домовой провел в таком состоянии, он не знал. Но когда очнулся, понял, что меня нигде нет, и Нафаня снова стал свободным духом.
Сначала, конечно, он попытался пожить один. Но надолго его не хватило. Во-первых, скучно стало. Во-вторых, моя далекая прабабка не выходила у домового из головы и в конце концов, Нафаню просто замучила совесть и он начал меня искать. Как привязанный к роду много столетий дух, он знал, что я жива, но найти никак не мог. Если верить Нафане, то на поиски у него ушло несколько лет, когда мои скитания по Мархарату к тому моменту заняли чуть больше пары недель.
Найти меня домовой смог только тогда, когда почувствовал, что я стала хозяйкой нового дома и ему открылись двери в Мархарат. Недолго думая, домовой упаковал в чемоданы пожитки и перепрыгнул на ПМЖ в новый мир.
Признаться, я была рада, что хоть кто-то из прежней жизни оказался рядом. Пусть и домовой, о существовании которого я не знала до момента «попадания». Но зато он помог мне обжиться и адаптироваться в новых реалиях.
Жили с Нафаней мы настолько спокойно, насколько это было в принципе возможно в Мархарате. Очень быстро мы выяснили, что ведьм здесь не жалуют, и своих способностей лучше было не демонстрировать. Поэтому ремесло я осваивала вслепую, но большую часть времени тратила на то, чтобы как-то научиться зарабатывать в этом отсталом мире.
Вообще, когда попадаешь в отсталую цивилизацию, то очень быстро исчезает иллюзия того, что ты, дитя продвинутого мира здесь всесилен. Наоборот, тебе, ребенку другого времени, приходится подстраиваться под законы толпы, и заодно учиться справляться с обычными бытовыми трудностями: отсутствию канализации, горячей воды в кране, самого крана, и даже проклятой лампочки накаливания. Ты уже не можешь выпить таблетку от головной боли, и надеешься, что вот эта трава, заваренная в пропорции один к одному, тебе обязательно поможет. Или нет. Или поможет, но уже навсегда, потому что ты неверно высчитал пропорции.
В общем, Нафаня был моей единственной опорой в Мархарате. Но, неделю назад с домовым случилось несчастье и он застрял в сарае у Зорьки. Как это случилось, мы не знаем. Нафаня просто проснулся на спине у коровы, и больше не смог выйти из сарая.
Всю неделю я пыталась вызволить домового. Строила «домовые дорожки», приманивала его угощениями, проводила пригласительный обряд и ничего не помогало. Совсем ничего. С каждым днем проведенным в сарае бедолага становился все грустнее и грустнее, а я злее и злее, потому что решительно не знала что делать. В конце концов мы вспомнили про бестиарий. Точнее, про книгу, которую так прилежно вела бабуленька, и которая перешла ко мне по ведьминому наследству. Проблема была лишь в том, что я была здесь, а книга осталась там. И послать за ней обычного беса не получится. Пришлось идти на хитрость, и вызывать демона. Воспоминания о демоне снова мурашками отозвались внизу живота.
— Зараза! — Прошипела себе под нос и вошла в дом.
Внутри было тепло и пахло многоцветником. Этот цветок здесь считался бесполезным, но зато сушеные ветки давали приятный сладкий аромат. Несколько сухих букетов висели под потолком в качестве природного ароматизатора. Не теряя времени, я зажгла огонь в маленьком керамическом горшке, поставила на него заменитель чайника, чтобы согреть воду на чай, и зажгла свечи. Рассвет только-только намечался, и освещения для чтения не хватало.
Я положила на стол книгу и мысленно попросила бабуленьку, чтобы там было нужное заклинание.
Глава 4. Бестиарий
Неожиданности с бестиарием начались как только я села за стол, и погладила кожаную обложку. С губ само по себе сорвалось ласковое «откройся», а пальцы прошлись по корешку, как будто я это делала сотни раз. Воздух в избе заполнился густой энергией, а книга на глазах начала толстеть. Не могу сказать, что это меня удивило. Точнее, удивило, конечно. Но к этому времени я уже была настолько измучена попытками вернуть Нафаню в дом, что проявлять эмоции не хватило сил. Я просто наблюдала, как менялся на глазах теперь уже мой бестиарий.
Книга не просто «росла», у нее еще и менялась обложка, а я как будто видела всех тех женщин, которые когда-то держали ее в руках. Вот Пухлая девица, в шерстяном сарафане выводит аккуратные буквы под светом свечи. Видимо, она жила в достатке, раз денег хватало на свечи и писчие перья. А вот уже пожилая матрона передает свою тетрадь худенькой, рыжеволосой девочке. Та тщательно перерисует
