— Вот и мы, мэм. Отличный мальчик.
— Я хочу попросить вас о большом одолжении, Уэйд. Мне неудобно именно вас об этом просить.
— Да, мэм?
— Я вся грязная. Может быть, вы смогли бы мне помочь привести себя в порядок? Я бы сделала это и сама, но у меня нет сил.
Уэйд покачал головой, стараясь скрыть смущение.
— Нет, мэм, все в порядке. Позвольте, я выйду наружу и принесу немного воды.
Уэйд выпрыгнул из фургона и пошел к бочке. Повернул кран и подставил руку под теплую струю. Быстро ополоснул руки. Они тряслись.
Потом наклонился и плеснул водой в лицо, прополоскал рот. Взяв ведро, стоявшее рядом, он наполнил его наполовину. Черпак висел на крюке над бочкой; он снял его и глубоко прерывисто вдохнул.
Уэйд никогда еще не был близок с женщиной, тем более не принимал роды. Но сегодня он без всякой посторонней помощи принял ребенка, здорового мальчика. Это было приятно.
Он забрался обратно в фургон и поставил ведро рядом с миссис Маршалл. Взяв черпак, он зачерпнул воды, затем поднес к ее рту, поддерживая голову рукой.
— Выпейте немного, мэм. Миссис Маршалл выпила.
— Спасибо, Уэйд. В нижнем ящике есть несколько чистых простыней, а чистое белье, платье — в верхнем ящике. Рядом с простынями — полотенце. Мне нужно одно.
— Да, мэм, — пробормотал Уэйд, выполняя указания миссис Маршалл.
Когда он все достал, миссис Маршалл уже сидела, а ребенок лежал рядом с ней. Она сняла нижнюю юбку и прикрыла грудь.
— А теперь подайте мне, пожалуйста, полотенце и отвернитесь на минуту. Я вымоюсь.
— Да, мэм.
Он передал все миссис Маршалл и отвернулся, пока она умывалась над ведром. Переминаясь с ноги на ногу, прислушивался, как вода капает на пол. Теперь, когда ребенок родился и опасность миновала, он почувствовал смущение.
— Помогите мне выдернуть простыню из-под меня, Уэйд, — попросила миссис Маршалл. — Сверните ее и отложите в сторону. Я постираю ее позже.
— Да, мэм.
Она приподнялась, и Уэйд вытащил окровавленную простыню из-под миссис Маршалл. Свернул ее и выбросил из фургона, ощутив неожиданно приступ тошноты: он не знал, что было так много крови.
— А теперь мне нужна еще одна простыня. Сложите ее в несколько раз.
Уэйд вынул еще одну простыню из ящика и передал ее, избегая глядеть на миссис Маршалл. Он слышал, как она зашевелилась, и подумал, а не потребуется ди опять его помощь? Но она ни о чем не просила. Он просто ждал в надежде, что больше не понадобится ей.
— Хорошо, Уэйд, — сказала наконец миссис Маршалл. Она уже переоделась и держала ребенка на руках.
— Вы не хотите больше пить, мэм?
— Нет, спасибо.
— Вы уже готовы ехать, мэм?
— Присядьте на минуту, Уэйд.
— Да, мэм. — Уэйд с трудом нашел место для своих длинных ног в тесном фургоне, но все же сел на заднюю скамейку.
— Какое ваше второе имя?
— Даниэл, мэм. Зачем вам это?
— Потому что я хочу назвать своего сына в вашу честь, если вы не возражаете. Я боюсь, что его могло и не быть, если бы не вы. — Она поглядела на новорожденного. — Даниэл — чудесное имя. Вас так назвали в честь отца?
Уэйд нервно задвигался. Впервые он ощутил с такой очевидностью, как мало места в фургоне. Он почувствовал на себе пристальный взгляд миссис Маршалл.
— Я что-то не так сказала? Я не хотела вас обидеть.
— Нет, мэм. Вы не обидели меня. Просто я уже очень давно не думал о своем отце.
— Я уверена, Уэйд, что ваш отец гордится вами. Немногие молодые люди сумели бы сделать то, что сделали вы.
— Все мои близкие умерли. — Голос его стал глухим.
— О, извините, пожалуйста, Уэйд. Я не знала.
— Об этом мало кто знает. Это случилось, когда мне едва исполнилось тринадцать.
— И сколько лет вам сейчас?
— Шестнадцать, — ответил Уэйд, расправляя плечи. — На Рождество мне исполнится семнадцать.
— И уже три года вы живете самостоятельно? Он пожал плечами.
— Не совсем так. Капитан Эверетт приглядывал за мной с той норы, как это случилось.
— Да, Джеймс Эверетт — славный человек. Но ведь остались же у вас родственники? А где вы учитесь?
— Капитан Эверетт берет задания от школьного учителя в Сент-Луисе и следит за тем, чтобы я их выполнял. Мне это не очень нравится. Не знаю, зачем мне читать и писать…
Миссис Маршалл улыбнулась.
— Мир распахнут перед образованным человеком, Уэйд. Вы никогда не пожалеете о времени, которое проведете над книгами. — Уэйд опять пожал плечами и опустил глаза. — Запомните мои слова, — настойчиво продолжала миссис Маршалл. — В один прекрасный день вы встретите женщину, которая будет любить поэзию и цветы.
Уэйд почувствовал, как краснеет. Ноги его затекли, а добрый совет миссис Маршалл лишь заставил его ощутить, насколько тесен фургон. Неожиданно ему очень захотелось увидеть широкое открытое небо над головой.
— Хорошо, мэм, но думаю, нам пора возвращаться к остальным. Мы не знаем, как далеко находится ваш муж, а нас он сумеет найти по следам от фургона.
— Поступайте, как сочтете нужным, Уэйд. Уэйд выбрался наружу, радуясь, что теперь он далеко от добрых испытующих глаз миссис Маршалл. Его не интересовали девчонки, но если однажды он встретит одну, то наверняка такую, которая сумеет сделать то, что только что сделала миссис Маршалл. Рожать в тесном фургоне — большинство женщин подобная мысль ужаснула бы. Почти каждый год случалось одно-два рождения в пути. Обычно женщины делали это, кудахча и суетясь, как курицы. Но миссис Маршалл родила в одиночестве и даже ни разу не вскрикнула.
Уэйд собрал окровавленные простыни и засунул их под сиденье. Потом обошел упряжку и похлопал лошадей, проверяя сбрую. Поправив шоры на ближнем коне, взобрался на козлы. Затем он оглядел стоянку, подумав, не нужно ли засыпать кострище и почистить песком закопченный горшок. Но решил, что не стоит этим заниматься. Дело в том, что гордость от того, что он первый слышал крики новорожденного, быстро прошла. Единственное, чего он хотел теперь, — побыстрее доставить миссис Маршалл и передать ее на попечение других женщин их каравана.
Он тронул вожжи, и фургон медленно покатился вперед. Лошади устали от долгого пути. Да и все они устали. Уэйд мечтал о четырехдневном отдыхе в фактории Ренара. Он улыбнулся. Более того, ему хотелось вновь увидеть Сандрин. Она всегда расспрашивала его о поездках, и эта история будет самой интересной. Что ему сказала миссис Маршалл? Если бы не он, то малыш Даниэл и не выжил бы. Он уже представлял себе широко раскрытые глаза Сандрин, когда будет рассказывать ей историю о рождении младенца. Уэйд щелкнул поводьями и начал насвистывать. Да, это будет хорошая история.
