Читаем без скачивания А вместо сердца пламенный мотор (сборник) - Дмитрий Иванов

Витёк разделся, извлёк из потёртого портфеля две ёмкости с праздничным напитком, две упаковки магаданской селёдки специального засола, которой славится крупнейший порт в Колымском краю, три раскрошившихся в дороге крутых яйца и приобщил всё это богатство в качестве вступительного взноса. Он был чем-то возбуждён, постоянно подхохатывал, пока занимался текущими вопросами своей подготовки к банкету и всё время повторял:

– Тихо, тихо. Сейчас я вам расскажу такое! Дайте только присесть.

Наконец формальности улажены, и Витёк занял место на почётном месте для гостей. Дадим ему слово? Зачем перебивать парня, коли человек так долго хотел поведать друзьям то, чему сам явился свидетелем.

– Сижу я в аэропорту, – начал Витёк свой рассказ. – Погоды, как назло нет. Ни в какую сторону; ни одна зараза не летит. Рейс на Хабаровск отменили. На Певек тоже. Тут и вечер близится. Зашёл я к метеошникам. Никакого просвета до утра не ждут. Делать нечего, я со спокойной совестью в общагу УТО усвистал, будильник на пять часов поставил и спать завалился. Утром опять на вокзале прогуливаюсь. Тишина. Но чувствую нутром, вот-вот рассосёт облачность. Просветы кругом появляются. Побежал в штурманскую. И точно, смотрю – экипажи уже на инструктаж прибыли. Всё разом открывается. Все направления. Я к нашему певекскому командиру подскочил, парой слов перекинулся, поддержкой заручился и – к проходной. А на вокзале тем временем объяву дали, что, дескать, два рейса на Хабаровск объединяют. Всех в ТУ-154 загрузят. И со вчерашнего рейса и с сегодняшнего. Мне-то это, вроде, и не к чему, но в памяти отложилось.

Выполз через служебный вход на стоянку к нашему борту. Стою, экипаж поджидаю, бортмехаником прикидываюсь, чтобы ВОХРы поганые не повязали. Рядом ТУ-154 к вылету готовят. Смотрю, привезли уже пассажиров, у трапа из автобуса высадили. А певекский борт, как обычно, маринуют. МВЛ (местные воздушные линии, прим. автора) всегда в загоне. Уже всех хабаровских погрузили, тогда только наш экипаж появился. Командир попросил подождать, покуда пассажиров не привезут. А мне что, стою себе дальше. Главное – успеваю к вам до вечера добраться; и на том – спасибо. Стою, значит, ворон считаю, зеваю немного, с недосыпу-то обычное дело. Глядь, а к хабаровскому борту опять автобус подъезжает. Второй уже. Оттуда дежурная вылезла, а с ней мужичок с ноготок. Стрёмный такой, нужно сказать, мужичок. В фуфайке, кирзачах и ушанке облезлой. Зафиксованый в половину рта не то «рыжьём», не то станиолем и в наколках весь. Не иначе, из зэков бывших. Откинулся недавно. Больно уж подозрительно светлое пятно на спине его фуфайки. Похоже, номерок там недавно был пришит многозначный, колымский. А в руках у этого мужичка две авоськи типа «мама, не горюй» «горючими жидкостями» и овощами тепличными полнёхоньки. Как водится, огурцы банановидные тепличные, помидоры, ещё не определившиеся толком, за кого они – за белых, красных или зелёных, и это в канун пролетарского праздника. Всё честь по чести.

Наблюдаю далее. Поднимаются по трапу – и пассажир откинутый, и дежурная из службы перевозок. Им навстречу бортпроводница вышла, и говорить чего-то принялась. Строго так и убедительно. Я ещё подумал, боится, что зэк бывший начнёт неправильно себя на борту вести, водку пьянствовать и беспорядки нарушать на радостях от встречи с долгожданной свободой. Лекцию по этическим основам ему заправляет, вроде как. Смотрю, мужик билет ей замусоленный показывает, из кармана своих затрапезных штанов достав. Что-то там не совсем в порядке. Стоят кучкой, внутрь лайнера не заходят. Странно даже – если к борту привезли пассажира, то явно после регистрации. Чего ж тогда мусолить?

Подумал я так про себя, а сам отвернулся на секунду: наших певекских пассажиров привезли в это время. И тут… Слышу, звон какой-то нездоровый раздался неподалёку. Как раз со стороны ТУшки. Обернулся, а возле хабаровского борта что-то неестественное творится. Техники у трапа, чуть не в покатуху. От смеха буквально валяются. Рядом с ними две горки продуктов битых: огурцы с помидорами в неприличном натюрморте по бетону развалились. А мужичок в фуфайке орёт благим матом: «Без питания, так без питания!» и в салон лезет. Сначала ничего я не понял, а потом уже дежурная всё объяснила. Которая наших певекцев привезла. Ей та, другая, с ТУ-154-го по рации передала, что же там случилось.

Оказалось, пассажир в фуфайке со вчерашнего рейса. Заснул он где-то крепко, объявления об объединении рейса не слышал, и поэтому на регистрацию опоздал. А борт уже загружен под завязку. Все пассажиры места заняли. Одного только нет, зэка этого зазевавшегося. Для него откидушка на самолёте готова, только кормёжка не предусмотрена. Не знаю, как там считали, что так вышло непутёво. Скорей всего, ещё раньше борт пайками аэрофлотовскими загрузили, когда объединение рейсов не планировалось. Или ещё почему, не знаю. Бардака у нас всегда хватало. Так или иначе, при посадке бортпроводница ещё на трапе возьми да и ляпни, что припозднившийся пассажир полетит без питания, поскольку на регистрацию вовремя не явился. Вот мужик-то наш и решил, что из-за его двух кошёлок возможна перегрузка. Матюкнулся и сетки с трапа скинул. Решительно так. Я б ему памятник прямо на перроне воздвиг, ей-богу. И надпись бы на пьедестале написал «Без питания, бля! Век свободы не видать!».

Витёк закончил свой рассказ, вызвавший бурное оживление у аэрофлотовской аудитории, и принялся чистить селёдку. Она в Магадане действительно знатная. Перед таким соблазном не устоишь. Тут даже рекомендации врача относительно вреда жирной рыбы не помогут!

Раздел 3. Когда-то…

5. Карточный домик

(рассказ авиационного техника с предисловием от автора)

Весной 2013-го года наш центр по организации воздушного движения в системе аэронавигации России, как и все подобные центры вместе с вышестоящими структурами, готовился к началу весенне-летнего периода. На одном из этапов руководящий состав среднего звена изучал акты проверок, проводимых в своих структурных подразделениях и подразделениях соседних центров. Один из документов привлёк всеобщее внимание присутствующих своей невероятной смелостью и неординарностью. Составлен он был специалистом по охране труда и технике безопасности, проверившем состояние дел в подчинённом нашему центру отделению связи в аэропорту Усть-Цильма.

Предыстория написания акта уходит в недалёкое прошлое. Ровно за год до упомянутой проверки приезжал в Усть-Цильму заместитель генерального директора филиала по эксплуатации наземных сооружений. Приезжал и был удручён внезапно открывшемуся вопиющему факту – удобства на главном объекте отделения, передающем радиоцентре, «находятся практически в лесу» (так было изложено в рапорте генеральному).

Мало того – удобства эти возводились ещё во времена исторического материализма и вместе с ним под давлением «ветра перемен» утратили историческую значимость: покосились, рассохлись снаружи и переполнились беспорядочным содержимым не всегда ответственного контингента изнутри.

Взглянул вышестоящий сурово на начальника отделения и повелел – копать котлован для большой металлической ёмкости. А «верхушку айсберга», сиречь избушку с унитазом, вскорости пришлют в Усть-Цильму – руководство, де, не оставит в беде коллектив, лишившийся последней надежды культурно провести время во время внезапно-внепланового перекура.

Сказано – сделано. Котлован выкопан был в разгар лета, а в него помещена металлическая трёхкубовая бочка со специальным штуцерным отводом – как для плановой, так и для аварийной откачки культурного слоя жизнедеятельности связистов от авиации. Осталось дождаться, когда отреагирует начальство – как скоро обеспечит фекальную субмарину рубкой со всеми подходящими для Приполярья удобствами. Никто же его за язык не тянул, зама филиальского. В конце-то концов, можно бы и просто в кустики сбегать, если прижмёт – тайга же кругом с трёх сторон: если напугаешь кого, то только зазевавшегося зайца или любопытную белочку. Но коли начальство требует кардинального решения проблемы, то кто станет возражать. Помилуйте, не тот случай!

Между тем, время шло, а никто из руководства заниматься доведением до ума сантехнического объекта и не думал. Вопрос же требовал разрешения и беспокоил начальника Усть-Цилемского узла связи нешуточно. Ещё бы – неисполнение плана мероприятий по охране труда могло привести к материальному наказанию по итогам года. Именно потому однажды он не сдержался и, как говорят в армии, по команде, поинтересовался – «доколе?» Доколе ему вместе со всем коллективом страдать возле зарытой в землю трёхкубовой ёмкости? Не настойчиво так поинтересовался… а очень осторожно – ну, как очередная плановая комиссия накажет его за преждевременный снос деревянного домика на опушке леса. Хоть по бухгалтерским документам эта недвижимость не проходила, но мало ли что: начальству виднее за какие прегрешения наказывать, а какие – не замечать.