дело приниматься. Только что выгнал он кобылиц в поле, кобылицы задрали хвосты и все врозь по лугам разбежались; не успел царевич глазами вскинуть, как они совсем пропали. Тут он заплакал-запечалился, сел на камень и заснул. Солнышко уже на закате, прилетела заморская птица и будит его:
— Вставай, Иван-царевич! Кобылицы теперь дома.
Царевич встал, воротился домой; а баба-яга и шумит и кричит на своих кобылиц:
— Зачем вы домой воротились?
— Как же нам было не воротиться? Налетели птицы со всего света, чуть нам глаза не выклевали.
— Ну, вы завтра по лугам не бегайте, а рассыпьтесь по дремучим лесам.
Переспал ночь Иван-царевич; наутро баба-яга ему говорит:
— Смотри, царевич, если не упасёшь кобылиц, если хоть одну потеряешь — быть твоей буйной головушке на шесте!
Погнал он кобылиц в поле; они тотчас задрали хвосты и разбежались по дремучим лесам. Опять сел царевич на камень, плакал-плакал, да и уснул. Солнышко село за лес; прибежала львица:
— Вставай, Иван-царевич! Кобылицы все собраны.
Иван-царевич встал и пошёл домой; баба-яга пуще прежнего и шумит и кричит на своих кобылиц:
— Зачем домой воротились?
— Как же нам было не воротиться? Набежали лютые звери со всего света, чуть нас совсем не разорвали.
— Ну, вы завтра забегите в сине море.
Опять переспал ночь Иван-царевич; наутро посылает его баба-яга кобылиц пасти:
— Если не упасёшь — быть твоей буйной головушке на шесте.
Он погнал кобылиц в поле; они тотчас задрали хвосты, скрылись с глаз и забежали в сине море; стоят в воде по шею. Иван-царевич сел на камень, заплакал и уснул. Солнышко за лес село, прилетела пчёлка и говорит:
— Вставай, царевич! Кобылицы все собраны; да как воротишься домой, бабе-яге на глаза не показывайся, пойди в конюшню и спрячься за яслями. Там есть паршивый жеребёнок — в навозе валяется; ты украдь его и в глухую полночь уходи из дому.
Иван-царевич встал, пробрался в конюшню и улёгся за яслями; баба-яга и шумит и кричит на своих кобылиц:
— Зачем воротились?
— Как же нам было не воротиться? Налетело пчёл видимо-невидимо со всего света и давай нас со всех сторон жалить до крови!
Баба-яга уснула, а самую полночь Иван-царевич украл у неё паршивого жеребёнка, оседлал его, сел и поскакал к огненной реке. Доехал до той реки, махнул три раза платком в правую сторону — и вдруг, откуда ни взялся, повис через реку высокий, славный мост. Царевич переехал по мосту и махнул платком на левую сторону только два раза — остался через реку мост тоненький-тоненький! Поутру пробудилась баба-яга — паршивого жеребёнка видом не видать! Бросилась в погоню; во весь дух на железной ступе скачет, пестом погоняет, помелом след заметает. Прискакала к огненной реке, взглянула и думает: «Хорош мост!» Поехала по мосту, только добралась до середины — мост обломился, и баба-яга чебурах в реку; тут ей и лютая смерть приключилась! Иван-царевич откормил жеребёнка в зелёных лугах; стал из него чудный конь.
Приезжает царевич к Марье Моревне; она выбежала, бросилась к нему на шею:
— Как тебя Бог сохранил?
— Так и так, говорит. Поедем со мной.
— Боюсь, Иван-царевич! Если Кощей догонит, быть тебе опять изрублену.
— Нет, не догонит! Теперь у меня славный богатырский конь, словно птица летит.
Сели они на коня и поехали. Кощей Бессмертный домой ворочается, под ним конь спотыкается.
— Что ты, несытая кляча, спотыкаешься? Али чуешь какую невзгоду?
— Иван-царевич приезжал, Марью Моревну увёз.
— А можно ли их догнать?
— Бог знает! Теперь у Ивана-царевича конь богатырский лучше меня.
— Нет, не утерплю,— говорит Кощей Бессмертный,— поеду в погоню.
Долго ли, коротко ли — нагнал он Ивана-царевича, соскочил наземь и хотел было сечь его острой саблею; в те поры конь Ивана-царевича ударил со всего размаху копытом Кощея Бессмертного и размозжил ему голову, а царевич доконал его палицей. После того наклал царевич груду дров, развёл огонь, спалил Кощея Бессмертного на костре и самый пепел его пустил по ветру.
Марья Моревна села на Кощеева коня, а Иван-царевич на своего, и поехали они в гости сперва к ворону, потом к орлу, а там и к соколу. Куда ни приедут, всюду встречают их с радостью:
— Ах, Иван-царевич, а уж мы не чаяли тебя видеть. Ну, да недаром же ты хлопотал: такой красавицы, как Марья Моревна, во всём свете поискать — другой не найти!
Погостили они, попировали и поехали в своё царство; приехали и стали себе жить-поживать, добра наживать да медок попивать.
КУЗЬМА И ЛИС
Жил-был фермер с женой, и был у них сынок по имени Кузьма. Мальчик он был хороший, да только ленивый, никак не хотел работать. Однажды жена фермера сказала: — Не нужен нам такой ленивец, пусть идёт и попытает счастья на стороне.
Фермер согласился и отвёл Кузьму в лес. Он построил ему хижину и дал старую лошадь, пять цыплят и глупого петуха. Там Кузьма и жил, день за днём проводя в безделье. Однажды к хижине подошёл лис, учуяв запах цыплят. И когда Кузьма ушёл на охоту, он пробрался в хижину и стащил одного цыплёнка. Вернувшись с охоты Кузьма очень удивился: что за вор побывал в его домике? На следующий день он опять отправился на охоту и по пути встретил лиса. Хитро улыбаясь, лис поинтересовался:
— Как идет охота?
— Отлично,— ответил Кузьма.
— Желаю удачи,— ухмыляясь, пожелал лис. Затем он быстро побежал к хижине и украл ещё одного цыплёнка. Вернувшись домой и обнаружив пропажу ещё одного цыплёнка,
Кузьма очень огорчился: «Может быть, это проделки лиса?» — подумал он.
На другой день он, перед тем как уйти, запер все окна и двери. По пути он опять встретил лиса. Хитрый лис опять поинтересовался, как идёт охота и, пожелав Кузьме удачи, стремглав бросился к хижине. Но как он ни пытался пролезть в дом, он не мог: окна и двери были крепко закрыты. Вдруг он увидел на крыше печную трубу и решил проникнуть в дом через дымоход.
А Кузьма в это время на охоту не пошёл, а притаился в кустах и всё видел.
— Ну, теперь уж я поймаю тебя, противный воришка! — закричал Кузьма.— Сейчас я тебе задам!
— О, пожалуйста, добренький Кузьма, не
