— Вернись в машину, — Ильяс просит, как только я подхожу ближе. — Ты околеешь здесь. Мы уже почти всё решили.
— Нормально, — отмахиваюсь, передёргивая плечами. — Кто заявил о похищении? Усманов? Он?
Полицейские переглядываются, но кивают. Я так и думала. Наверное, он увидел по камерам, что я уехала, и решил вернуть. Только есть ли в этом смысл?
Пустит?
А дальше?
Если бы Иля был со мной, я бы ни за что не стала возвращаться. Но сейчас…
— Меня никто не похищал, — заявляю твёрдо, вздергиваю подбородок. В пижаме я выгляжу не очень грозно. Но за года брака научилась вести себя как госпожа Усманова. — Это ложное обвинение.
— Да, мы уже поняли…
— Что дальше просил Усманов? Отвезти меня обратно? — ещё один кивок. Кажется, тон моего голоса действует на мужчин гипнозом. — Хорошо. Тогда вы проконтролируете, чтобы меня запустили в дом, где мой ребёнок и мои вещи. И помогли забрать их.
— Эм… Нет, послушайте, это не совсем так работает…
— Так тебя не пускают домой?
Ильяс разворачивает меня к себе, его пальцы сжимают мои запястья. Почему-то с этим мужчиной говорить сложнее. Признаваться в собственной слабости.
— Да, — выдавливаю. — Муж.
— Дом куплен до или во время брака?
— После свадьбы, да. Но все документы там… Я просто хочу всё забрать.
— Просто не получится. Иск нужно подавать. И это долгие месяцы разборок, полиция тебе не поможет.
— То есть… Я несколько месяцев не увижу сына?
Глава 6
Я качаю головой, поджав губы. Смотрю на мужчину, будто он сказал глупость. Так, как на меня преподавательница смотрела, когда я сообщила, что ухожу в академ.
Несколько месяцев без Или…
Это глупость.
Так не бывает.
Не может муж забрать у меня сына на неопределённый период. Просто так, без решения суда… Отобрать сына у матери… Это всё кажется жестокой шуткой.
Я щурюсь, рассматривая Ильяса. Откидываю его образ спасителя, всё хорошее, что к нему чувствовала. Стараюсь быть беспристрастной.
Кто сказал, что Ильяс помощник?
Может, его мой муж подослал.
Специально, чтобы запутать и напугать до смерти. Вот незнакомец помог, а после — обрушил лавину информации. Сделал так, чтобы я вернулась к Булату в тот же момент.
Не вздумала рыпаться.
Ведь всё, что мне сейчас хочется… Это плакать. Слёзы прожигают дыры под веками, я держусь из последних сил. Не могу осознать, что не увижу сына.
Не я буду укладывать его в постель. И Иля не заберётся ко мне с самого утра. Не будет капризничать, разбрызгивая кашу по кухне. Не чмокнет в щеку, извиняясь.
Иля будет далеко, с Булатом.
А я…
— Черт, — слышу отдалённое ругательство, крепкие ладони сжимают мою талию. — Воу, ты чего, Аль? Слышишь меня? Видишь?
Лишь спустя секунду я чувствую, как тело превращается в вату. Ноги, оказывается, подкосились. А перед глазами мелькают крупные белые пятна.
И если бы Ильяс меня не держал, то я бы уже оказалась на холодном асфальте. Мир кружит каруселью, а я никак не могу сойти.
— Я в порядке, — цежу раздражённо. — Отпусти.
— Ты едва стоишь, — закатывает глаза, сильнее сжимая меня. Могу почувствовать, как пульс выстукивает на кончиках пальцев. — Ты чем-то болеешь?
— То я мошенница, то больная. Определись уже. Я в порядке.
Повторяю, отталкивая Ильясу. Меня покачивает, но я смогла устоять. Прикладываю ладонь к лицу. Ощущение, что у меня температуру повышается.
Горячка, а при этом ознобом трясёт.
Я отворачиваюсь в сторону, стараясь скрыть свою слабость от всех. Чувствую прожигающий взгляд мужчины, стыд начинает жрать изнутри. Извивается навязчивым червячком.
Даже если вдруг Ильяс действительно засланный казачок, если работает на моего мужа… То это не делает его виноватым.
Давно прошло время, когда гонцов с плохими новостями казнили.
Я сосредотачиваюсь, вспоминая смазанные лекции семейного права. Мы проходили всё и быстро, не углубляясь в детали. Но, кажется, Ильяс прав.
Забрать ребёнка не так просто. И матери, и отцу. Это всё решается через суд, очень долгий и сложный процесс. Моя преподавательница даже жаловалась на то, как неидеальна наша судебная система.
Сейчас мозг начинает работать усерднее, вытаскивает наружу забытые факты. Будто на холоде боль замораживается, остаётся спокойствие. И жестокая реальность.
Я действительно не смогу забрать Илю.
— Прости, — выдыхаю, боясь поднять взгляд на Ильяса. — Ты ни в чём не виноват, а я набросилась. Просто сложный день и… Прости.
— Извинения принимаются, — мужчина легко отмахивается, не обижаясь. — Так что с тобой делать, Аль? Везти в отель или поедешь с ними?
Ильяс кивает на полицейских, о которых я успела забыть. Те переминаются на месте, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
Интересно, что им сказал мужчина, что они так быстро потеряли всю спесь? Никакой больше наглости, сплошная неуверенность. Словно хорошо им влетело.
За дело, но… Невиноваты они, что им поступила задача вернуть меня. Они лишь выполняли свою работу. Да никто не виноват…
Только Булат.
И я сама, что допустила подобную глупость.
Раз за разом, не обдумав ничего хорошо. Вышла замуж по любви, не сумела рассмотреть в мужчине тёмную сторону. Попыталась сбежать без какого-либо плана.
И села в машину к Ильясу, не зная кто он.
Спаситель, маньяк или, как вариант, подставной человек Булата.
— Куда… — тяну, совершенно не понимая, что мне делать. — Домой.
А разве у меня есть другой вариант? Там ведь мой сын! И если я сейчас не вернусь к мужу… Не факт, что такой шанс у меня снова будет. Ведь Булат бывает обидчивым.
Не простит меня, не даст возможности всё открутить обратно. И не подпустит меня к сыну никогда. Ведь даже суд будет сложно выиграть, связи многое решают.
Мне зябко. Мне страшно.
И рядом нет никого, кто подскажет, как сделать правильно.
— Домой? Тогда удачи, — Ильяс просто кивает, а после стягивает с себя пиджак. — Возьми, Аль. Хотя бы не замёрзнешь, когда будешь снова под машины бросаться, — а после смотрит на полицейских: — А с вами генерал закончит разговаривать.
Те кивают, недовольно кривясь. Больше не останавливают мужчину, когда тот направляется к машине. Видимо, все обвинения с него действительно сняли.
Я кусаю губу, упираюсь взглядом в широкую спину. Натягиваю на себя мужской пиджак, пропитанный чужим теплом. Не могу сдвинуться с места.
Вернуться к мужу?
Так просто и сразу?
Снова под машины…
Комментарий Ильяса звенит в голове, на повторе играет. Потому что это слишком похоже на правду. В любой момент я снова могу оказаться на улице.
Даже не факт, что меня обратно в дом пустят.
Может, Булат просто хочет, чтобы я возле калитки сидела. Под присмотром страдала. Я больше не знаю, кто такой мой муж и что в его голове.
— Подожди! — прошу, бросаясь к мужчине. Тапочек слетает с ноги, я сокрушаюсь. — Ильяс, подожди.
— Я же вроде не грешил так сильно, — бормочет себе под нос, но я слышу. — Жду я тебя, несчастье. Что?
— А ты ещё можешь подвести?
— Передумала?
Я решительно киваю. Мысли о сыне разрывают меня, мешают думать трезво. Я просто хочу побыстрее оказаться рядом с моим маленьким солнышком.
Но нельзя. Я уже сердцем решала, когда замуж за Булата шла. Сейчас мне нужно думать наперёд, а не действовать наобум.
Ещё утром я бы сказала, что знаю мужа идеально. Могу предвидеть его поступки и решения, легко спрогнозирую любой вариант. А теперь мне лишь остаётся надеяться, если я передумаю с утра — меня пустят домой.
Попытаться вернуться я могу в любой момент. Притащиться к Булату, извиняться так, будто это я изменила. Ждать, что муж всё ещё захочет таких странных отношений.
Но раз он полицейских за мной послал, то это возможно.
Это всё потом. Утром, когда я разберусь и решу, что делать дальше. Когда не найду никакого выхода, окажусь в западне. Возвращение — после.
