Читаем без скачивания Собака, которая выла - Эрл Гарднер

— И что же вы собираетесь мне сказать?

— Я собираюсь, — с достоинством ответил Фоули, — подать жалобу на постоянное подглядывание. Из-за этого у меня осложнения с прислугой, это действует на нервы мне и моим гостям. Он все время за мной шпионит, что-то высматривает в свой бинокль. Он никогда не зажигает света на втором этаже, бродит там ночами в потемках по комнатам с биноклем наготове и вынюхивает и выслеживает, что бы я ни делал. Он опасный сосед.

— Разве смотреть в бинокль, — спросил Мейсон, — это преступление?

— Да не о том речь, — возразил Доркас, — и вы, Мейсон, это прекрасно знаете. Ваш клиент — сумасшедший.

— Почему вы считаете его сумасшедшим? — задал вопрос Мейсон.

— Потому что он жаловался на собаку, которая воет, а собака не выла.

— Вы ведь держите собаку, не так ли? — обратился Мейсон к Фоули.

— Разумеется, — все еще примирительно ответил тот.

— И хотите сказать, что она не воет?

— Никогда.

— И не выла пару ночей тому назад?

— Нет.

— Я беседовал об этом с доктором Купером, — вмешался Доркас. — Он говорит, что бред преследования у вашего клиента, помноженный на галлюцинацию собачьего воя и страх, что кто-то должен умереть по соседству, может в любую минуту без упреждающих симптомов обратиться в манию убийства.

— Прекрасно, — заявил Мейсон, — вы уже все для себя решили. Я тоже. Значит, вы намерены его арестовать?

— Я намерен подвергнуть его экспертизе на предмет вменяемости, — произнес Доркас с чувством собственного достоинства.

— Давайте валяйте, — сказал Мейсон. — Только сегодня я слово в слово повторю вам то, что вы мне говорили вчера. Если вы хотите подвергнуть человека принудительной экспертизе, кто-то должен вчинить ему иск. Весь вопрос — кто именно? Уж не вы ли?

— Почему бы и нет? — ответил Доркас.

— Лучше не торопитесь, — заметил Мейсон. — Я вас предупреждаю, не более.

— О чем?

— О том, что если вы вчините иск моему клиенту, утверждая, что он якобы сумасшедший, вам не мешало бы иметь куда больше фактов, чем сейчас. В противном случае не избежать неприятностей.

— Господа, господа, — призвал Фоули, — прошу вас, не будем пререкаться. В конце концов, речь всего лишь о том, как лучше для бедняги Картрайта. Лично я против него решительно ничего не имею. Он мой сосед и порядком попортил мне нервы, но я уверен, что его действия вызваны помрачением разума. Я требую психиатрической экспертизы, и только. Если установят, что он в здравом рассудке, то я, понятно, приму меры к тому, чтобы он впредь воздержался от заявлений насчет моего пса и моей семьи.

— Вы ничего не добьетесь, Перри, — обратился Доркас к Перри Мейсону. — Фоули действует строго в рамках закона. Сами знаете — вы привели сюда Картрайта, потому что хотели упредить любой иск о злонамеренном судебном преследовании. Если Картрайт честно и полностью излагает нам все факты и получает «добро» на возбуждение дела, он действует в рамках закона. Если он искажает факты или их перетолковывает, он эти рамки нарушает.

Мейсон невесело рассмеялся.

— Ищете основание, чтоб передать дело в суд, а? — спросил он Доркаса.

— Вовсе нет, — ответил тот.

— Ну так я вам обоим напомню о том, про что вы забыли, — сказал Мейсон, — а именно: не было ни ордера на арест, ни официально поданного заявления. Заместитель окружного прокурора решил направить вам письмо. Этим все и ограничилось, верно, Доркас?

— С точки зрения закона — да, — нехотя признал Доркас. — Но если человек по всем признакам сумасшедший, тут что-то необходимо предпринять.

— Хорошо, но все ваши соображения относительно его безумия опираются на утверждение Фоули, что собака не выла, разве не так?

— Естественно. Однако мистер Фоули говорит, что может представить свидетелей, которые подтвердят его слова.

— Это он говорит, — упрямо стоял на своем Мейсон, — но до тех пор, пока вы не опросите свидетелей, вы не можете знать, кто из них сумасшедший. А если сумасшедший как раз Фоули?

Фоули рассмеялся искусственным смехом, и глаза его недобро блеснули.

— Значит, так, — подытожил Доркас. — Насколько я понимаю, вы хотите, чтобы мы разузнали побольше, прежде чем что-нибудь предпринимать?

— Разумеется, — ответил Мейсон. — В отношении моего клиента вы ограничились тем, что написали письмо. Если хотите написать письмо мистеру Картрайту с извещением, что мистер Фоули называет его сумасшедшим, я не против. Но если вы начнете действовать на основе голословного утверждения мистера Фоули, я буду отстаивать права моего клиента.

Доркас снял трубку телефона и распорядился:

— Соедините со службой шерифа.

Его сразу соединили.

— Мне нужен Билл Пембертон, — произнес он. — Алло… Билл?.. Это Пит Доркас. Послушай, мы тут у меня в кабинете никак не можем разобраться с парой миллионеров с Милпас-драйв. Речь о собаке, которая воет. Один утверждает, что пес воет, другой — что нет. И один утверждает, что другой — сумасшедший. Перри Мейсона наняли представлять интересы одного из них, и он требует опроса свидетелей. Ты можешь отправиться туда и все провести на месте?

Послушав с минуту, Доркас сказал:

— Хорошо, приходи сюда прямо сейчас.

Он повесил трубку и холодно поглядел на Перри Мейсона.

— Итак, Перри, — произнес он, — вы все это затеяли. Мы проведем опрос свидетелей. Если выяснится, что ваш клиент давал ложные показания и что он — душевнобольной, мы прямым ходом отправим его в психушку, разве только вы удосужитесь отыскать родственников и определите его в клинику частным порядком.

— Вот теперь, — заметил Мейсон, — вы говорите дело. Почему не сказали с самого начала?

— Чего не сказал?

— Что я могу найти родственников и устроить его в больницу.

— Он первый запустил механизм прокуратуры на уголовное дело, — ответил Доркас, — и, похоже, без всяких оснований. Затем появился мистер Фоули и разъяснил, что его безопасность под угрозой…

— Вот именно, — прервал его Перри Мейсон, — с этим-то я и боролся. На вас, Пит, я не в обиде, но я представляю интересы клиента, а когда я их представляю, я за них бьюсь, и если надо, то до последнего.

Доркас вздохнул, развел руками и положил их на стол ладонями кверху.

— Вот уж чего про вас не скажешь, Мейсон, — заметил он, — так это что вы плохо представляете интересы клиента. С вами тяжело иметь дело.

— Только когда с моим клиентом обходятся не по-честному, — возразил Мейсон.

— Пока я тут хозяин, — заверил Доркас, — с ним обойдутся по-честному. Билл Пембертон — человек справедливый, он и отправится опрашивать.

— Я хочу его сопровождать, — заявил Мейсон.

— Вы можете поехать, мистер Фоули? — спросил Доркас.

— Когда?

— Немедленно, — сказал Мейсон. — Чем скорее, тем лучше.

— Да, — протянул Фоули, — смогу.

На матовом стекле наружной двери возник силуэт, дверь отворилась, и в кабинет, добродушно улыбаясь, вошел костлявый мужчина лет сорока пяти.

— Привет всем присутствующим! — сказал он.

— Привет, Пембертон, — ответил Мейсон.

— Билл, — сказал Доркас, — познакомься с мистером Фоули. Мистер Фоули — одна из сторон в этом споре.

Помощник шерифа и Фоули обменялись рукопожатием, затем Пембертон протянул руку Мейсону.

— Вы здорово сражались на процессе об убийстве, Мейсон, — произнес он. — Прекрасно провели дознание. Хочу вас с этим поздравить.

— Спасибо, — ответил Мейсон, пожав ему руку.

— Из-за чего спор? — поинтересовался Пембертон у Доркаса.

— Из-за собаки, которая воет, — устало сказал заместитель окружного прокурора.

— Много шума вокруг одного воющего пса, не находите? — спросил Пембертон. — Дать ему кусок мяса, он и замолчит.

— Уже молчит, — рассмеялся Фоули. — В этом вся загвоздка.

— Фоули все по дороге расскажет, — сказал Доркас. — Фоули одна спорящая сторона, Перри представляет интересы противной. Началось с жалобы на собачий вой, а теперь речь идет о подглядывании, мании убийства и черт знает о чем еще. Отправляйся на место и разберись, что к чему. Опроси свидетелей и представь отчет. Я начну действовать на основании твоего отчета.

— Кто свидетели? — спросил Пембертон.

Фоули начал перечислять, загибая пальцы:

— Во-первых, сам Картрайт, который утверждает, будто пес воет, и его экономка; она может заявить, что слышала вой, но если вы с ней поговорите, то убедитесь: она глуха как колода, у нее хоть над ухом стреляй — ничего не услышит. Во-вторых, моя жена. Она перенесла тяжелый грипп, но теперь ей лучше, и, хотя она в постели, однако сможет поговорить с вами. Она знает, что собака не выла. В-третьих, слуга-китаец А Вонг и моя экономка Тельма Бентон; и тот и другая могут подтвердить, что собака не выла. Ну и, наконец, сам пес.