Библейские авторы сочетали уверенность в извечном владычестве Бога над миром с глубокой верой в его грядущее спасительное царствование, которое придет на смену миру тления и смерти, на смену человеческому неповиновению, идолопоклонству и греху, столь неразрывно с ним связанными. «И Господь будет Царем над всею землею; в тот день будет Господь един, и имя Его едино», — сказал пророк, четко осознавая, что на данный момент дело обстоит иначе (как бы парадоксально это ни звучало в отношении Бога–Творца) (Зах. 14, 9). Иудеи надеялись, что Божье царство свежим ветром ворвется в их мир, неся с собой свободу от угнетения и торжество добра во всем мире. Победа Агнца возвращает все Божье творение в состояние первоначальной гармонии, даруя избавление от зла и смерти. Именно поэтому в Откровении сказано, что вся сила, слава и честь принадлежат Богу и Агнцу. Авторитет Бога, если попытаться дать ему определение, проявляется в обновлении всего творения, совершаемом беспредельным могуществом божьим. Власть Бога над людьми, особенно над церковью, следует рассматривать как часть общего целого.
Здесь я выхожу за пределы имеющих несомненную ценность идей Телфорда Ворка, изучавшего динамичное функционирование Писания в сложном контексте спасения человечества. И это само по себе правильно. Однако согласно Писанию, цель Бога — не спасение людей, а обновление целого мира. Это и есть неоконченная история, в которой читатели Библии призваны сыграть свою роль. Итак, авторитет Писания является подразделом тем: миссионерское служение церкви, действие Святого Духа, главная надежда на будущее, ожидание ее исполнения в настоящем и, конечно же, природа церкви. Часть проблемы заключается именно в невнимании ко всем этим вопросам в ходе обсуждения назначения Писания. Можно наблюдать, как люди, услышав слово «писание», немедленно представляют себе какой–то свод правил. А затем, по своему предпочтению, либо настаивают на беспрекословном подчинении всем этим правилам, либо провозглашают их полную отмену.
Тем не менее, вопрос, поставленный Ворком, справедлив: какова роль Писания в контексте реализации Богом своей цели? Крайне важно видеть назначение Писания не только в предоставлении правдивой информации о спасении и возрождении мира, совершаемых Богом, или в «репортаже с места событий». Оно призвано играть активную роль в достижении этой цели. Только принимая это во внимание, можно дать полноценное библейское определение «авторитета Писания». Желание идти в обход вопроса библейского авторитета, выразившееся в пренебрежении этими первыми шагами, является одной из главных причин нескончаемых проблем и разногласий. Писание должно служить средством, с помощью которого Бог действует в нас и через нас. Это включает в себя простую передачу информации, но никоим образом ею не ограничивается.
Итак, Писание выходит за пределы содержащегося в нем откровения
Все это напоминает нам о том, что Писание представляет собой нечто большее, чем просто откровение в значении «передачи информации» или даже «общения Бога с людьми», а тем более в значении «документально зафиксированного откровения». Мы унаследовали эти понятия от более ранних учений, в рамках которых речь главным образом шла об отсутствующем Боге, периодически направляющем миру сообщения о себе и своих намерениях. Подобные представления искажали великолепную библейскую картину вездесущего и превосходящего всякое бытие Бога, который радуется при виде бьющей ключом жизни своего творения и скорбит о его боли и бесчестии.
Разумеется, есть и гораздо более раннее понятие «откровения», согласно которому Бог непрестанно открывает себя сотворенному им миру и через него. При этом считается, что особое откровение было даровано Божьему народу, Израилю. Такое понимание лучше соответствует тому прекрасному образу, о котором я говорил. Однако под влиянием идей Просвещения его заменило более сжатое выражение той же идеи, и библейское описание Бога служит теперь лишь источником правдивой религиозной, богословской или нравственной информации. Это, в свою очередь, вызвало к жизни альтернативную гипотезу, особенно популярную среди экзистенциалистов, что Писание — всего лишь «документально зафиксированное» откровение, имевшее место где–то еще, предположительно, в жизни Божьего народа или в их личных религиозных переживаниях. За этим последовало ложное представление о Писании, как об удобном хранилище вечных истин, средстве передачи правдивой информации или источнике, которым можно воспользоваться или пренебречь по собственному предпочтению. Этот источник находится в некотором отдалении от описываемой им реальности и может время от времени оказываться полезным в рамках стратегии, планы, цели и движущие силы которой имеют совершенно иное происхождение. Но, когда он больше не способствует достижению этих целей, от него можно с легкостью отказаться. Истинно христианский взгляд на Библию предполагает, что в ней Бог открывает себя людям, но в более широком контексте эта идея преображается. Бог являет себя миру в роли влюбленного и судьи, а не хозяина, давно покинувшего свои владения и безучастно взирающего на них со стороны. Именно поэтому его откровение следует рассматривать в контексте его служения миру и спасительного могущества, явившегося в Иисусе и Святом Духе для исцеления и обновления Божьего творения.
Писание — не просто руководство к молитве
Библия — это не просто откровение и не просто вспомогательное средство для молитвы, даже если при этом ей отводится главенствующая роль. Конечно, многие церкви, в том числе и моя собственная, используют Библию в этом качестве. Я сам не могу представить себе общение с Богом, которое не основывалось бы на Писании. Традиционно оно являлось своеобразным исходным материалом и источником вдохновения для молитвы, поклонения, размышления ит. д. Примером тому могут служить: монашеская методика lectio divina, протестантское «время уединения с Богом», а также получающие все большее распространение созерцательные размышления в подражание Св. Игнатию. В тех церквях, где проходят ежедневные богослужения, сразу за чтением некоторых отрывков Писания следует тишина. Это время предназначено для молитвенных раздумий. Я глубоко убежден, что использование Писания в таких целях воплощает в себе нечто жизненно необходимое для духовного здоровья каждого христианина.
Однако не это в первую очередь входит в понятие «авторитета Писания». Здесь легко может возникнуть недопонимание, особенно в свете настоятельных утверждений протестантов о том, что «Бог говорит с нами исключительно через Писание». В некоторых кругах эти заявления находят сегодня новое выражение. Недопонимание возникает, на мой взгляд, особенно в связи с вопросом индивидуального водительства, поскольку нас предостерегают от того, чтобы идти на поводу идей и желаний, которые не имеют под собой библейской основы или, по крайней мере, не находят подтверждения в Писании.
Однако нельзя путать молитвенное поклонение с авторитетом. В ходе молитвы могут происходить разные вещи, особенно когда она опирается на Библию. На нас нисходит озарение, и мы внезапно обнаруживаем связь между прочитанным отрывком и нашими собственными жизненными обстоятельствами. Порой такие озарения воздействуют на нас с непреодолимой силой. Однако сам по себе этот процесс нельзя считать достаточной или даже необходимой составляющей проявления авторитета Писания в церкви. Яркие искры молитвенного откровения увы зачастую вводят нас в заблуждение. Самообман по–прежнему представляет собой серьезную опасность (как сказал Виттгенштейн: «Труднее всего избежать самообмана»). Церкви и люди, которые в каком–то отрывке Писания «слышали глас Божий» и согласно ему поступали чаще всего становились инициаторами расколов. Кроме того, Писание, наряду с личным опытом христиан (и не только их), убедительно свидетельствует: Бог находит множество разнообразных способов общения с людьми, используя для этого, в том числе, и само творение (Пс. 18; Рим. 1,20; 10,18). Но прежде всего он обращается к нам через свое Живое Слово, ставшее плотью (Ин. 1,14; Евр. 1,1–2).
Бог действительно говорит через Писание. Но мы не вправе ограничивать возможности его общения с нами рамками Писания или не принимать во внимание тот факт, что речь как таковая состоит из «речевых актов» — действий, совершаемых в процессе говорения, в частности определенного рода заявления («Обещаю», «Признаю обвиняемого невиновным»). Не следует также путать тот или иной способ обращения Бога к людям с понятием авторитета. Авторитет представляет собой нечто гораздо большее, особенно в контексте Божьего царства — Божье владычество, несущее суд и исцеление всему творению; всепобеждающая Божья любовь, воплощенная в Иисусе Христе, убивающая грех и дающая жизнь новому творению; свежий ветер Духа, зовущий вперед и вселяющий надежду.
