— Да. — Он на мгновение прикрыл глаза, а когда снова открыл их, печаль ушла, осталась только решимость. — Я — один из них.
Алекс дернулась назад, ударившись о спинку сиденья. Она не могла поверить тому, что услышала.
— Ты, — девушка замолчала, не в силах продолжать. Проведя влажными ладонями по своим джинсам, она сделала глубокий вдох и попыталась снова. — Ты… — оборотень?
То, что это подразумевало, было ошеломляющим. Если то, что говорит ее отец — правда, то вся ее жизнь была ложью.
— Да, я оборотень. — Он сделал паузу, а затем взял ее руки в свои, игнорируя ее попытки вырваться. — И ты тоже. Правда, не чистокровный оборотень, а только наполовину.
— Что это значит? — Ее голос был чуть громче, чем шепот, хотя внутри у неё всё кричало. Получалось, будто она и не знала себя вовсе. Кто же она?
— Это означает, что вскоре ты достигнешь зрелости. Мы созреваем позже, чем люди, потому что мы живем гораздо дольше.
— На сколько дольше и что ты подразумеваешь под «достижением зрелости»? — Она очень боялась, что последнее имеет отношение к тем незнакомым ощущениям, которые появились у нее недавно. Последние ночи она провела, терзаясь в своей кровати, когда странное томление поглощало ее.
— Продолжительность нашей жизни примерно пятьсот лет или около того. Мне сто шестьдесят лет.
У Алекс зашумело в голове. Невозможно. Он выглядел не старше сорока. Ее отец напрягся и повернулся, заслоняя её собой, когда Джошуа шагнул ближе.
— Он говорит правду, Алекс. — Звук доносился так, как будто Джошуа говорил издалека. Она потрясла головой, пытаясь прояснить ее, но это только вызвало головокружение.
— Ты — больше оборотень, чем человек. Я чувствую это. Ты пройдешь изменение после того, как спаришься.
— Довольно. Отвали, Страйкер. — Голос отца, перебившего молодого мужчину, был низким и холодным. — Это — ее выбор. И я не хочу, чтобы его у нее отняли: я убью любого, кто попробует ее заставить.
Джошуа почтительно кивнул и попятился. Но Алекс чувствовала, что он просто выжидает своего времени.
— Папа? — Ей хотелось, чтобы отец сказал, что это была всего лишь плохая шутка, что ее жизнь до сих пор не была одной большой ложью. Но мрачное выражение его лица говорило о том, что это было все что угодно, только не шутка. Это было очень и очень реально.
— Изменение? Спаривание? — Она быстро моргнула, так как комната закружилась вокруг нее.
Отец выругался, и она почувствовала его руку на своем затылке, направляющую её голову вниз, к коленям.
— Дыши, Александра. Просто делай один медленный вдох за другим. Сконцентрируйся, милая.
Алекс сосредоточилась на втягивании воздуха в свои легкие, и, в конце концов, шум в ушах стих, она почувствовала себя крепче. Девушка подняла голову и встретилась с его обеспокоенным взглядом.
— Объясни мне все. Мне нужно понять.
— Впервые женщины вступают в стадию половой охоты, когда их возраст достигает начала второго десятилетия. У каждой женщины это происходит по-своему, но это всегда происходит в период двухлетнего промежутка от двадцати одного до двадцати трех лет.
Он послал тяжелый свирепый взгляд в сторону Джошуа, и молодой человек ретировался на кухню.
— С недавних пор ты чувствуешь себя беспокойно, имея, возможно первые в своей жизни сексуальные ощущения. Твое тело тоскует о чем-то, но ты не знаешь, что это.
Алекс почувствовала, как жар охватил её щеки, и поняла, что покраснела. Это определенно был не тот разговор, который ей хотелось бы вести с отцом. Тот факт, что он знал, какие чувства испытывала она за прошедшие несколько недель, совершенно смутил ее. Все, что она сумела — кивнуть один раз. Девушка не могла поднять на него глаз.
Он не мог позволить ей спрятаться от него. Большим пальцем он приподнял ее подбородок вверх, пока она не встретилась с ним взглядом.
— Здесь нечего стесняться. Это совершенно нормально. Это означает, что ты — здоровая, энергичная молодая женщина, готовая начать самостоятельную жизнь и завести семью.
— Но здесь есть что-то намного большее, чем только это. — Она не была глупа. Если бы дело было только в ее взрослении, то это не было бы таким важным.
— К сожалению, есть. — Он улыбнулся ей, но улыбка не затронула его глаз. — Выживание любого вида зависит от деторождения. Чтобы сохранить популяцию жизнеспособной, матушка-природа предусмотрела несколько дополнительных особенностей.
Она боялась спросить, но ещё больше боялась неизвестности.
— Каких особенностей?
— У тебя скоро начнётся течка. Твое тело будет жаждать мужчину. Ты будешь нуждаться в нём, ты будешь хотеть его так яростно, что это будет шокировать тебя. В это время ты будешь выбирать своего спутника. Твой запах будет привлекать к тебе одиноких оборотней на многие километры вокруг, и они будут драться, чтобы один из них стал тем, кто утвердит своё право на тебя.
— Это означает, что они могут чувствовать мой запах? — Ее голос становился громче с каждым словом, которое она произносила, пока она практически не завопила. Она пробовала сохранять спокойствие, но это было невозможно. Это было невероятно, словно в каком-то кошмаре, и Алекс хотелось проснуться.
— Они знают, что я пробудилась. В течке, как какое-то кровоточащее животное. — Она не знала, что лучше — смеяться или плакать. Он сошел с ума!
— Да. Это называется гон, и каждая женщина-оборотень испытывает это.
— Я не хочу этого, — пробормотала она, её разум был в смятении, пытаясь понять все, что ей говорили и выделить смысл.
— Я знаю, что ты не хочешь этого, Алекс. Я надеялся, что может быть, с тобой этого не случится. В нашей истории было не слишком много метисов, поэтому я честно не знал, чего можно было ожидать. Но недавно я почувствовал изменение в тебе. Почувствовал твоего волка, ждущего, чтобы объединиться с тобой.
Она тяжело сглотнула.
— Это — то, что ты подразумевал, когда сказал, что я пройду через изменение?
Он кивнул.
— Это происходит по-разному для мужчин и женщин нашего вида. Мужчины становятся волками, достигая зрелости в начале своих двадцатых годов. Для женщин — это брачный процесс, который выпускает её волка наружу, в дальнейшем позволяя ей управлять изменением.
— Это нечестно. — Алекс была возмущена. Мужчинам не приходилось переживать то, через что женщины должны были пройти, через что ей придется пройти. Вот так всегда. Казалось, не имеет значения: были то люди или сверхъестественные существа, — всегда получалось, что мужчине было легче, чем женщине.
Отец пожал плечами.
— Честно или нет, но так уж оно есть. — Он сделал паузу. — На самом деле, было бы замечательно, если бы ты позволила этому произойти и приняла как данность. Ты станешь намного могущественнее, чем можешь себе вообразить, даже когда не будешь находиться в форме волка. Твои слух и зрение станут острее, рефлексы ускорятся, мышцы станут сильнее. Ты будешь быстрее выздоравливать, если получишь какие-нибудь повреждения. — Его глаза сузились. — Даже в раннем детстве ты никогда не болела. Ты всегда была быстрой и сильной. Я не знаю, дала ли тебе это моя волчья кровь или же ты развивалась как женщина-оборотень.
