только я подхожу к ней, ее глаза встречаются с моими, и буря внутри меня утихает, а солнце проглядывает сквозь облака.
— Зачем ты позвал меня сюда?
Ее мягкий голос разносится по ветру, который продолжает ерошить ее волосы.
Я не отвечаю; вместо этого я протягиваю ей руку. Она смотрит на меня с неуверенностью. Нерешительность в ее действиях — нерешительность, которую я породил в ней, — поражает. Еще несколько недель назад она с радостью вложила бы свою руку в мою.
Моя рука падает, когда она ее не берет.
— Мне нужно кое-что тебе показать. — Сглотнув, я поворачиваюсь и предлагаю ей пройтись со мной. К счастью, она соглашается.
Мы идем молча, и это самое ужасное, но я надеюсь… надеюсь, она видит, что я стараюсь. Мы доходим до конца причала, и моя яхта становится длинной и высокой.
Я поднимаюсь на борт, поворачиваюсь и протягиваю ей руку. Она хватает ее и делает широкий шаг на яхту. Держа ее за руку, я сжимаю ее и тяну за собой, пока мы не оказываемся на свободном месте.
Она задыхается.
Я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как она окидывает яхту взглядом. Цветы обвивают перила, букеты лежат на сиденьях, на полу и покрывают всю переднюю часть яхты.
— Ремо, что это?
— Для тебя.
Ее глаза переходят на меня и сужаются. Пытается ли она найти в моих словах ложь? Она не найдет.
— Ты пытаешься вернуть меня с помощью цветов? Да еще на яхте? — Она
поднимает бровь, скрещивая руки.
— Это вопрос с подвохом? Я не уверен, как мне на него ответить.
Я подхожу к ней ближе, чувствуя, как ее взгляд колеблется, а уверенность рушится, как только я оказываюсь рядом с ней.
— Ну, это не работает. Наняв яхту и поставив здесь цветы, я могла бы пойти на розовое поле и испытать то же самое.
Она пожимает плечами, оглядываясь по сторонам, но глаза ее расширяются.
— Что…, — пролепетала она и бросилась к перилам, не сводя глаз с причала, который становился все меньше по мере того, как мы отплывали.
— Ремо. Почему мы уезжаем? Ты же знаешь, что пора возвращаться домой. Я устала и… — Она крутится на месте, а потом издает писк. Я стою рядом с ней, не сводя с нее глаз.
— Во-первых, это моя яхта, она не арендована. Во-вторых, все эти розы были куплены мной и будут доставлены в наш дом, как только мы вернемся. С полем так не получится.
Она хмыкает и делает шаг в сторону, но я останавливаю ее легким движением руки.
— Почти три недели ты не улыбалась мне, Аврора. Дай мне что-нибудь, пожалуйста.
Ее глаза становятся огненными, наполняясь вызовом, яростью и болью.
— Может, тебе стоит задуматься о том, что именно стало причиной этого? Подумай, что ты сделал, Ремо. Я не собираюсь так легко прощать тебя, когда ты, черт возьми, даже не попытался ничего сделать. То, что мне в офис доставили цветы, не исправляет того, что ты сделал. Меня не волнуют вещи и деньги, Ремо. У меня достаточно денег, чтобы купить себе все, что я захочу.
Она вырывает свою руку из моей хватки.
— Постарайся. В твоем объяснении нет правды.
Она отворачивается и переключает свое внимание на фото и видеосъемку всей поездки на яхте.
Я сижу и наблюдаю за ней, мысленно воплощая в жизнь следующую часть своего плана.
К черту все это.
Я поднимаюсь и выхватываю телефон из ее рук. Ее брови нахмуриваются, рот открывается, но я прижимаю палец к ее губам. Оранжевые и розовые оттенки неба отбрасывают розовый отблеск на ее лицо, делая ее похожей на принцессу, которой она и является, оправдывая свое имя.
— Прекрати. Посмотри на меня, Аврора. Я не прошу тебя легко простить меня, но хотя бы… не игнорируй меня так.
Ветер подхватывает прядь волос и бросает ее ей на лицо.
— Чего ты хочешь?
— Поговорить?
— Нет. — Она скрещивает руки.
— Ты можешь ненавидеть меня и все равно говорить со мной. Я вижу, как ты все еще смотришь на меня. Просто смотри на меня, даже если не хочешь говорить. Ненавидь меня сколько хочешь, но я все исправлю, — пробормотал я, прижимаясь к ее лицу. Мой взгляд падает на ее пухлые розовые губы.
— Ремо, нет.
— Я не вижу в этом проблемы. Я не буду ни о чем тебя просить, — пытаюсь я снова.
Ее руки хватаются за лацканы моего пиджака, и она приподнимается на цыпочки.
— Я ненавижу тебя. Ненавижу за то, что ты нарушил мое доверие, и эта маленькая прогулка на яхте ничем не поможет твоему делу.
Затем она отпускает меня и отворачивается, садясь на самое дальнее от меня сиденье.
Глава 5
Аврора заходит в спальню и обнаруживает множество коробок с надписями Dior, Yves Saint Laurent, Louboutin и многими другими. Она наклоняется, чтобы открыть их, и обнаруживает в каждой коробке туфли на каблуках. Разных цветов. На ремешках, с высокими каблуками, потому что она не носит короткие туфли.
Осмотрев их, она качает головой и поворачивается ко мне, как будто знала, что я буду стоять здесь, прислонившись к двери.
— Почему так много туфель на длинных ремешках?
Я прохожу в спальню и останавливаюсь за ее спиной, глядя на черные туфли на каблуках, которые она держит в руках. У них длинные ремешки, которые идут до самой икры.
— Потому что я бесстыдник, и мне нравится, когда ты надеваешь с ними короткие юбки.
Мои губы скользят по ее обнаженному плечу, но я не касаюсь ее кожи.
— Меня чертовски заводит, когда я вижу тебя такой.
Я отпускаю пальцы. Она не захочет, чтобы я так к ней прикасался. Не сейчас, по крайней мере.
— Ремо, — вырывается у нее, но я быстро отступаю назад.
— Куда я их дену?
Я пожимаю плечами и ухожу.
Теперь, неделю спустя, я жду ее в месте, которое купил для нее. Я знаю, что она сказала мне, что не хочет иметь ничего общего с деньгами, но каблуки и это место уже были в разработке до того, как она сказала мне, так что я мог бы показать ей. Попытка не повредит.
— Что на этот раз, Ремо? — Она вздыхает, но ее глаза сверкают любопытством, когда она смотрит на огромное стеклянное здание, похожее на оранжерею, только без растений, с двумя колоннами перед деревянной входной дверью кремового цвета.
Взяв ее за руку, я провожу нас внутрь и даю ей возможность
