СПЯЩАЯ[31]
В июне в темный час ночнойЯ — под таинственной луной,Чей золотистый ореолНа тихий холм и смутный долЗа каплей каплю в каплях росДурманящий туман принес, —И он ползет к долине вечной,И мелодический, и млечный.В волне белеет ненюфар,К воде припал белесый пар,К могиле никнет розмарин,Спит разрушенье меж руин,Подобный Лете сонный прудНе разорвет дремотных пут —Вся Красота уснула тут.И спит Ирен. Гляди! — онаСреди Судеб своих одна.
Любовь моя! Не верю я!Оконце твоего жильяРаспахнуто в ночную тьму,И ветерки летят к нему,И чередой волшебных фейПо спальне носятся твоей —И полог рукоплещет им,И невесомым, и сквозным.За темной бахромой ресницСокрыт покой твоих зениц,А по полу и вдоль стеныТревожны тени и темны!Ты здесь впотьмах, а рядом страх!Куда стремишься ты во снах?К каким морям и островам?Твой облик странен деревам —Все странно. Странно ты бледна,Странна волос твоих длинаИ выспренная тишина.
Спит леди! Пусть покойно спит,Пусть небо спящую хранит!И сновиденья вечно длитНа ложе, прежнего печальней,В иной и столь священной спальной!Господь, продли ей сон вовек,Не дай открыть смеженных век,Умерь ночных видений бег!
Пусть вечно спит! Покойно спит!Пусть небо спящую хранит!Пусть червь — могильный труд творит!Пусть отворит туманный борСемейный склеп, где с давних порПокой таинственных могилЛишь трепетно тревожим был,Когда фамильные гробаПечально множила судьба;Таиствен склеп, как в те года,Когда она — дитя тогда —Бросала камешки туда.Но в этот раз из гулких вратПусть эхо не звучит трикрат,Вселяя давний детский страх,Что это стонет смерть в гробах.
СПЯЩАЯ[32]
В ночи июня, под луной,Томим волшебной тишиной,Стоял я. Слабый свет струя,Дианы мутные краяМерцали мне издалека,С их золотого ободкаПар наркотический стекалНа темные вершины скал,Густел и падал, как роса,И были капель голоса,Как еле слышный звон хрустальныйДалекой музыки печальной.Вот у заброшенных руинКачнулся сонный розмарин;И ветер лилии склонилНад зарослью немых могил;Смотри! Черней, чем Стикс, водаВ тумане спящего пруда, —Он не проснется никогда!Все замерло — лишь ночь кругом!Спит с распахнутым окномИрен, в сиянье голубом!
О Госпожа! твое окноБеспечно так растворено!И ветерки с ночных деревПорхают, в комнату влетев.Бесплотные, они снуют,Как призраки, и там, и тут,Теней лишь оставляя взмахНа стенах и на потолках,Над дремой сомкнутых ресниц —Взмывая вверх, бросаясь ниц!О дорогая, зла не зная,Что видишь ты, во снах витая?В раздумье шепчутся листы —Для них как чужестранка ты:Так бледен лик твой, так длиннаВолос блистающих волна,Так странна эта тишина!
Безмолвна ночь… в кругу тенейТолпятся тени все тесней!О Небо! будь защитой ейВы, злые чары, мчитесь мимо!Священным промыслом хранима,Пусть вечно так лежит она,Как луч, светла и холодна,В волшебный сон погружена!
Ты спишь, любовь!.. в кругу тенейТот сон все глубже и темней!Как будто Рок дохнул над ней!И чудится: за тьмой укрыт,Червь, извиваясь, к ней скользит;И в дебрях полуночных — склеп,Как хищник, алчен и свиреп,Над новой жертвой с торжествомЗловещим хлопает крылом, —Гробница та вдали от глаз,В которую она не разБросала камень, расшалясь,И, тайной жуткою шутя,Прочь мчалась — грешное дитя!И ей, дрожащей, эхом былСтон мертвецов из мглы могил!
ДОЛИНА ТРЕВОГИ[33]
Тихий край когда-то был,Где давно никто не жил, —Все пропали на войне;Только звезды в вышинеЗажигались в поздний час,И дозор их нежных глазОхранял с лазурных кручТам цветы; и солнца лучВ душных травах целый деньНежил сладостную лень.Но теперь исчез и следБезмятежных тех примет —В том краю покоя нет! —Один лишь воздух недвижим,Словно во сне, застыл над ним.Нет, то не ветер, пролетев,Тревожит голоса дерев,Шумящих, как студеный вал,Вокруг пустынных скал!Нет, и не ветер то влечетШуршащих облаков полет,Неутомимый, непрестанный!..А степь фиалками полна,И плачет лилия однаТам над могилой безымянной!И плачет вечно, с лепесткаРоняя капель жемчуга.И жжет слеза, на стебли травРосой бессмертною упав.
ГОРОД СРЕДИ МОРЯ[34]
Там, на закате, в тьме туманнойЯ вижу, вижу город странный,Где Смерть чертог воздвигла свой,Где грешный и праведный, добрый и злойРавно навек нашли покой.Храм, замок, башня ль (обветшала,А не кренится) — с нашим тамНичто не сходствует нимало.Чужда вскипающим ветрам,Покорна, сумрачно-светла,Морская гладь вокруг легла.
С небес не упадут лучиНа город тот в его ночи.Но снизу медленно струитсяГлубинный свет из мертвых вод —Вдруг тихо озарит бойницыВитающие… купол… шпицы…Колонны царственных палатИли беседки свод забытый,Каменным плющом увитый…И святилище — храмов бесчисленный ряд,Чьи фризы лепные в узоре хранятФиал, фиалку, виноград.
Покорна, сумрачно-светла,Морская гладь вокруг легла.Так тени с куполом слились,Что тот как в воздухе повис.Но башня высится, пряма,А с башни смотрит Смерть сама!
Раскрыты капища. МогилыРазверсты вровень с гладью стылой.Но воды спят — и ни алмаз,Кумиру заменивший глаз,Ни жемчуг саванов расшитыхС ложа встать не соблазнит их.И не встревожит дрожью синейЗыбь стеклянную пустыню,Не подаст о ветре весть,О том, что где-то ветер есть —Желанный гость далеких вод…А эти ветер обойдетВ их мертвой ясности и стыни.
Чу! Воздух вдруг затосковал,А гладь — ее колышет вал!Осела башня ли — и вялыйПрибой расползся по воде?Чуть покачнулись в высоте,Оставив в облаках провалы?Багровым светом налиласьВолна… Медленней дышит час…Когда на дно, на дно — без вскрика,Без стона — город весь уйдет,Восстанет ад тысячеликийЕму воздать почет.
ГОРОД СРЕДИ МОРЯ[35]
Где сумрак запад обволок,Воздвигла Смерть себе чертог.Там странный город виден взглядам.Герой и трус, святой и грешник рядомОбъяты там могильным хладом.Там башни (накренило их,А все ж не рухнут), храмы зданья —Иные, чем у нас, живых,И ветра свежее дыханьеНе взбороздит, не шелохнетНемую ширь угрюмых вод.
Не льются с неба струи светаНа город этот, мглой одетый.Лишь отблеск дремлющих валовЗмеей ползет, как кровь багров,По камням капищ и дворцов,Чья кладка толще несравненно,Чем в древнем Вавилоне стены,По шпицам, по рядам колоннИ по ротондам, где фронтонУкрашен фризами лепнымиИз чаш с фиалками леснымиИ лоз, вплетенных между ними.
Ничто нигде не шелохнетНемую ширь угрюмых вод.Во мраке контуры строенийРасплылись над землей, как тени,А с главной башни шлет в просторСмерть-великанша грозный взор.
В любом из склепов, в каждом храмеНа уровне одном с волнамиРаскрыта дверь, но воды спят;Воспрянуть их не побудятНи бирюза в глазницах статуй,Ни на гробах покров богатый,И, увы, не тронет рябьСтекленеющую хлябь,Чья безмятежность так ужасна,Что, мнится, ни лазури ясной,Ни бурь нет больше на земле —Один лишь мертвый штиль во мгле.
Но чу! Вдруг ожил воздух стылый,И зыбь поверхность вод всхолмила.Не башня ль, возмутив их гладь,Беззвучно стала оседатьИ плотный полог туч над нимиЗубцами прорвала своими;Свет алый выси в море льют,И затихает без минут,И в миг, когда в пучину канутОстанки города того,С престолов силы ада встанут,Приветствуя его.
ТОЙ, КОТОРАЯ В РАЮ[36]
