– А эти троглодиты, похоже, перед ней робеют.
– А ты нет?
Кето снова взглянул на высокую женщину, потом покраснел и рассмеялся:
– Пожалуй, да! Я такой красивой инопланетянки ни разу не встречал за все восемнадцать лет, что на Новой Южной Джорджии живу. Честно говоря, я и в жизни такой красавицы никогда не видел. Прямо богиня! – И он побагровел буквально до корней волос. Кето был чрезвычайно застенчив, громких высказываний и преувеличений не любил. Впрочем, Роканнон был полностью согласен с его оценкой и лишь задумчиво покивал.
– Вот бы поговорить с ней без этих тро… гдемьяр в качестве переводчиков. – Роканнон подошел к гостье и, когда она повернула к нему свое прекрасное лицо, низко-низко ей поклонился и преклонил перед ней колено, зажмурившись от полного восхищения. Этот изящный жест он называл «всегалактическим поклоном». Снова выпрямившись, он увидел, что удивительная красавица улыбается и готова к разговору.
– Она говорит: «Я приветствую тебя, Властелин Звезд», – пробурчал один из ее коротышек-телохранителей на ломаном межгалактическом.
– Приветствую тебя, госпожа моя ангья, – ответил Роканнон. – Чем мы, сотрудники музея, можем тебе помочь?
Серебристый звонкий голос прозвучал, точно дыхание чистого ветерка, перекрывая гудение голосов гдемьяр.
– Она говорит: пожалуйста, отдай ей ее ожерелье с драгоценным камнем, оно давно-давно принадлежало ее кровным родственникам, ее семье.
– Какое ожерелье? – спросил Роканнон, и Семли, догадавшись, о чем он ее спрашивает, показала на центральную витрину: там лежала удивительной красоты и отменно тонкой работы вещь – цепь из светлого золота, довольно массивная и тем не менее изящная, с подвеской, в которую вделан был один-единственный крупный сапфир дивной красоты, похожий на синее пламя. Брови Роканнона поползли вверх, и Кето прошептал:
– Ничего себе! Вкус у нее недурной. Это же знаменитое «ожерелье Фомальгаута»!
Она улыбнулась им и снова что-то сказала, так ни разу и не взглянув на свою свиту.
– Она говорит, – забормотали гдемьяр, – о высокочтимые Властелины Звезд, старший хранитель Сокровищницы и его младший брат, что это ожерелье принадлежит ее семье с давних, давних времен.
– Слушай, Кето, откуда оно у нас, а?
– Погоди-ка, сейчас посмотрю. Ага, нашел. Вот: «поступило от гдемьяр…», в общем, от этих троглодитов или троллей, как тебе больше нравится, «…одержимых страстью к торговым сделкам». Видимо, так они расплатились за тот корабль, АD-4, на котором прилетели сюда. Когда-то гдемьяр действительно делали подобные украшения.
– И я спорить готов, что больше они ничего подобного не делают – разучились, ведь мы их по «индустриальному пути» направили, – покивал Роканнон.
– Но они вроде бы согласны с тем, что эта вещь принадлежит ей, а не им и не нам. Должно быть, тут что-то есть, Роканнон, иначе к чему им было лететь с ней в такую даль?
– Да уж, несколько лет как минимум они потеряли. – Будучи специалистом по ФВИ, Роканнон не раз совершал подобные «прыжки» во времени и пространстве. – Но, в общем, это не так уж и далеко. Ладно, ясно, что ни мой любимый словарик, ни твой каталог нам не помогут. По-моему, эти два народа – фийя и гдемьяр – вообще крайне плохо описаны и совсем не изучены. Возможно, эти коротышки просто обязаны проявлять к ангьяр почтение. А что, если именно этот проклятый сапфир послужит причиной галактической войны? Или эти типы настолько покорны желаниям красавицы, потому что страдают жутким комплексом неполноценности? Тоже возможно. А возможно и наоборот – она их пленница, и они хотят использовать ее как наживку, чтобы поймать нас на крючок… Откуда нам знать? Слушай, а вообще-то разрешается передавать экспонаты их прежним владельцам?
– Конечно! Считается, что все эти экзотические штучки у нас во временном пользовании и нам не принадлежат, так что стоит только прежнему хозяину предъявить на что-либо свои права… Мы редко спорим. Мир дороже. Не дай бог, еще действительно война начнется…
– Тогда я бы отдал ожерелье этой красотке.
– Ну, такой подарок преподнести всякому приятно, – улыбнулся Кето. – Сочту за честь. – Он отпер витрину и вынул оттуда тяжелую золотую цепь. Потом вдруг засмущался и протянул ожерелье Роканнону: – Знаешь, лучше ты сам отдай.
Так синий сапфир впервые коснулся ладони Роканнона.
Но думал он не о нем; держа в горсти драгоценный самоцвет, синим пламенем сиявший среди золотых колец цепи, он повернулся к прекрасной инопланетянке, и она не стала протягивать руку, чтобы взять ожерелье, а просто наклонила голову, и он, чуть коснувшись золотых волос, надел его ей на шею. На смуглой коже золотая цепь вспыхнула, точно бикфордов шнур. Семли посмотрела на камень и подняла глаза на Роканнона: во взгляде ее плеснулась такая гордость, такой восторг и такая благодарность, что Роканнон так и не смог ничего сказать, а его приятель, маленький Кето, хранитель музея, пробормотал на своем родном языке:
– Да-да, мы очень рады, очень-очень рады.
Она величественно кивнула своей золотистой головкой ему и Роканнону в знак благодарности и прощания, повернулась к своим квадратным коротконогим стражам – а может, пленителям? – и, накинув на плечи поношенный синий плащ, неторопливо прошла через огромный зал и исчезла за дверью. Кето и Роканнон долго смотрели ей вслед.
– А знаешь… – начал было Роканнон.
– Да? – не сразу откликнулся Кето, сразу почему-то охрипнув.
– Знаешь, порой мне кажется, что… особенно когда я встречаюсь с обитателями этих практически неведомых нам миров… что я случайно попал прямо в сказку или в какой-то исполненный трагизма миф, смысл которого мне разгадать не дано…
– Да, пожалуй, – помолчав, согласился Кето и откашлялся. – А интересно… интересно, как все-таки ее зовут?
Семли Светлокудрая, Семли Золотая, Хозяйка Ожерелья. «Глиняные» были покорны ее воле, и даже Властелины Звезд склонились перед нею – в том страшном месте, куда ее доставили «глиняные», в городе, что расположен по ту сторону Ночи. Да, они почтительно кланялись ей и охотно вернули ей ожерелье, что лежало среди их собственных сокровищ!
Однако в душе ее еще не улегся ужас тех подземелий, тех толстенных каменных сводов, где сливались все звуки, где невозможно разобрать, кто именно с тобой говорит, чьи отвратительные серые руки тянутся к тебе… Нет, с нее довольно! Она дорого заплатила за это ожерелье. Что ж, теперь оно принадлежит ей. А прошлое… пусть остается в прошлом!
Ее Крылатого гдемьяр держали в каком-то огромном странном сундуке, из которого зверь выполз весь в сосульках, с затянутыми мутной пленкой глазами. А когда они вышли наконец из пещер, Крылатый ни за что не хотел взлетать. Впрочем, потом он вроде бы пришел в себя, и теперь они летели, подгоняемые легким южным ветерком, назад, в Халлан.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
