В первые же дни работы съезда выделились фракции. В тот период среди делегатов преобладали сторонники Великой Белорусской рады и Центральной Белорусской войсковой рады. Среди них наибольшим стремлением к созданию белорусской государственности выделялись члены партии Белорусская Социалистическая Громада и близких к ней социалистических групп, которые объединились в Социалистический блок.
Другая часть делегатов заявила о своих симпатиях к партии левых эсэров (входивших в то время вместе с большевиками в состав Совнаркома в Петрограде) и к партии большевиков. Эта группа делегатов создала Левую фракцию. Ее руководители Ф.Г. Шантырь, B.C. Фальский, М.М. Костевич[10] и другие, оставаясь белорусскими патриотами, наивно рассчитывали на паритетные соглашения с центральными и местными органами большевистской власти.
По мере прибытия новых делегатов, особенно из России, усиливалась фракция «областников», состоявшая из членов российских партий социалистов-революционеров (эсэров), народных социалистов и меньшевиков. Эта группа представляла преимущественно православных белорусов, выступавших за тесную связь с Россией.
Официально съезд открылся вечером 20 (7) декабря. Но еще неделю шло согласование основных документов между разными фракциями. Только 28 (15) декабря съезд приступил к обсуждению и принятию основных резолюций и постановлений. До 30 (17) декабря продолжались споры между сторонниками Великой Белорусской Рады — с одной стороны, и Белорусского областного комитета — с другой.
Представитель Социалистического блока и военной секции съезда Томаш Гриб выступил с предложением — «Провозгласить Белорусскую Демократическую Республику как составную часть Федеративной Российской Республики». С такими же предложениями выступили и другие сторонники ВБР. Ни один из них не предлагал отделение Белоруссии от России. Однако «областники» резко протестовали против самого понятия «Белорусская республика» — пусть даже как субъекта Российской Федерации.
Большевистское руководство в Минске во главе с А.Ф. Мясниковым с тревогой наблюдало за работой съезда. Оно боялось потерять контроль над ситуацией и утратить власть. В свою очередь, делегатам съезда придавали уверенность в противодействии большевикам письменное заверение наркома по делам национальностей И.В. Сталина, согласно которому постановления съезда будут обязательно признаны Совнаркомом и другими органами власти советов.
Справка: Мясников Александр Федорович, точнее — Мясникян Александр Аствацатурович (1886-1925). Родился в Нахичевани-на-Дону В 1903 окончил Нахичеванскую армянскую духовную семинарию. В 1905—06 учился в Лазаревском институте в Москве. Вступил в РСДРП. Летом 1906 работал в рабочих кружках Ростова-на-Дону, был арестован и выслан в Баку, где работал в революционных кружках до 1908. В 1908-09 вел работу в революционных кружках Тифлиса. В 1909—11 учился на юридическом факультете Московского университета, в 1912—14 — работал в Москве помощником присяжного поверенного, занимался литературной и пропагандистской деятельностью.
С 1914 прапорщик в запасном полку. После Февральской революции 1917 — член Минского комитета РСДРП(б) и редактор газеты «Звезда». С сентября 1917 председатель Северо-Западного областного комитета РСДРП(б), с октября также член Военно-революционного комитета Западного фронта.
В ноябре 1917 года Минский съезд советов солдатских депутатов Западного фронта избрал его командующим фронта. С января 1918 председатель Исполкома советов Западного фронта. С января 1919 председатель Центрального исполкома и Центрального бюро РСДРП Белоруссии.
В 1919-21 член Московского горкома РКП(б), секретарь горкома, член президиума Моссовета. Летом 1920 начальник политуправления Западного фронта. В 1921 председатель СНК и нарком по военным делам Армении. С лета 1922 в Тифлисе, председатель Союзного Совета Закавказской федерации, затем секретарь Закавказского краевого комитета РКГТ(б), член РВС Кавказской армии. Далее член РВС СССР и член президиума ЦИК СССР. На XII (1923) и XIII (1924) съездах партии избирался кандидатом в члены ЦК РКП (б). 22 марта 1925 погиб в авиационной катастрофе.
Автор ряда трудов по теории и истории революционного движения, а также об армянской литературе. Редактор газет «Коммунистический труд» (Москва), «Советская Армения» (Ереван, на армянском языке), «Заря Востока» (Тифлис).
В ночь с 30 на 31 (с 17 на 18) декабря делегаты съезда приступили к обсуждению вопроса о провозглашении Белорусской Республики. Они были обеспокоены ходом мирных переговоров делегации РСФСР с делегациями Германии и ее союзников, начавшихся в Бресте 22 (9) декабря 1917 года и проходивших без участия представителей белорусского народа.
Из-за накала прений был объявлен перерыв для выработки компромиссной формулы организации власти, которую выработала Рада съезда. Во втором часу ночи 31 (18) декабря 1917 года в зале заседаний был зачитан текст проекта постановления съезда. Делегаты, особенно крестьяне, пожелали прослушать резолюцию трижды, настолько она была важной для всех. Затем началось голосование по пунктам. Под бурные аплодисменты единогласно был принят первый пункт:
«Закрепляя свое право на самоопределение, провозглашенное российской революцией и утверждая республиканский демократический строй в пределах Белорусской земли, для спасения родного края и ограждения его от раздела и отторжения от Российской Демократической Федеративной Республики, 1-й Всебелорусский съезд постановляет: немедленно образовать из своего состава орган краевой власти в лице Всебелорусского совета крестьянских, солдатских и рабочих депутатов, который временно становится во главе управления краем, вступая в деловые сношения с центральной властью, ответственной перед советом рабочих, солдатских и крестьянских депутатов»{5}.
Такая формулировка объединяла все политические силы, представленные на съезде. Она отвечала тогдашним настроениям белорусского общества — не выходить из состава Российской демократической федерации народов. В то же время совершенно определенно создавалось государственно-административное образование, со своими органами власти в виде системы советов разного уровня. Белорусы избрали демократический путь развития. Появлялась возможность достижения компромисса с местными органами большевиков.
Во как раз компромисса и не хотело большевистское руководство Западного фронта и Западной области. Интернациональная, чуждая интересам белорусского народа группировка во главе с Мясниковым стремилась парализовать работу съезда, так как успех съезда означал для них утрату своей власти в фактически чужой стране. Поэтому Совет народных комиссаров Западной области и фронта ночью 30 (17) декабря 1917 года принял решение разогнать съезд. В постановлении наркомата внутренних дел, которое подписал председатель Совнаркома Западной области и Западного фронта Карл Ландер (1884-1937), латыш по национальности, было сказано:
«Оцепить здание, где происходит заседание Белорусского съезда, арестовать президиум съезда, а равно избранный им орган краевой власти, созвать со съезда т.т. большевиков и стоящих на точке зрения советской власти, и самый съезд объявить распущенным».
В ночь с 30 на 31 (с 17 18) декабря этот приказ руководства большевиков был выполнен. Член временного бюро ВРК Западного фронта Н.И. Кривошеий ворвался с подчиненными ему солдатами в зал, где происходило заседание съезда, и начал разгонять делегатов съезда[11].
Разгон съезда описал свидетель:
«Около 3 часа ночи Рада съезда закончила работу над резолюцией. Председатель начал ее читать перед всем съездом. В этот момент подошли к столу президиума два солдата и, назвав себя, первый «комиссаром Западной области», а второй — «начальником минского гарнизона», сказали, что пришли арестовать президиум и разогнать Съезд.
Тогда, при них же, председатель Съезда огласил первый пункт резолюции, где Белоруссия провозглашалась республикой. Пожалуй, весь съезд единогласно утвердил этот пункт.
Вдруг откуда то послышался голос: «Товарищи, наш дом окружен войском! Около него стоят пулеметы и броневики!» В зале поднялся шум. Тогда обратился к Съезду с речью «начальник гарнизона» Кривошеий. Покачиваясь на ногах, крепко выпивши, он начал говорить. Но из-за шума сначала нельзя было ничего разобрать. Только потом, когда немного утихло, послышались бессвязные фразы «начальника», которые он закончил вот так: «А теперь я распускаю ваше собрание».
При этих словах в зал вошли вооруженные солдаты. Общими силами их вытянули за двери и после звука «Марсельезы» кто-то громко сказал: «Братья белорусы! Мы видели жандармов Николая II, сегодня мы увидели жандармов в свободной революционной стране, под маской большевистских комиссаров, на свободном съезде свободного народа!».
