- Как известно, - с тревогой заметил Праудмен Шастер, - этот Сэвидж редко проигрывает пари.
Хэм, другой юрист и помощник Дока Сэвиджа, придерживался такого же мнения: Док Сэвидж, как правило, не упускает возможности выиграть.
Большой самолет, следующий из Нью-Йорка, загромыхал над Вашингтоном, издавая звуки, похожие на залпы. Хэм сидел в удобном кресле самолета и старательно наполнял наконечник своей трости новой порцией липкого химического вещества, которое при попадании в открытую рану тотчас приводило к потере сознания, не причиняя при этом особого вреда.
- Послушай, бедный ты мой глупец, - сказал Хэм. - Мы так спешно прибыли в Вашингтон, потому что попытка узнать имя через сенатора Фанстона говорит о том, что здесь что-то замышляется, и Док хочет разузнать об этом.
- Зато ты у нас такой умный и проницательный, что дальше своего носа не видишь! - выразил недовольство Монах своим слабым детским голосом. Думаешь, я не знаю, зачем мы сюда прилетели?
Напротив Монаха сидел майор Томас Дж. Роберте, более известный как Длинный Том. Это был такой тощий и бледный мужчина, что, несомненно, мог привлечь внимание владельцев похоронного бюро. Невзирая на его болезненный внешний вид, никто не мог припомнить, чтобы он когда-либо болел. Он был волшебником электричества и одним из помощников Дока Сэвиджа. Кличку свою он получил уже давно, после того как затеял лихорадочные эксперименты с одной из старинных пушек, называемых "длинным Томом".
- Вы погубите друг друга взаимной желчностью, - сказал Длинный Том Монаху и Хэму.
Самолетом управлял Док Сэвидж. Над аэропортом, показавшимся по ту сторону Потомака, он пошел на спуск.
Двое служащих медленно вышли из здания аэропорта, один из них доедал сандвич, другой ковырялся в зубах.
Они смотрели, кто выйдет из самолета, и тот, который был с сандвичем, чуть не подавился его остатками.
- Док Сэвидж!
- Да-а, - согласился другой. - Я его узнал бы где угодно!
Бронзового человека узнал также водитель такси.
То же самое можно сказать о двух полицейских, один из которых стоял на перекрестке чуть ниже здания Конгресса, которое необходимо проехать, прежде чем повернуть на Делавэр-авеню.
Они подошли к квартире сенатора Фанстона, но никто не ответил на их звонок. На дверной замок у Дока Сэвиджа ушло около полминуты, время довольно долгое для него. Наконец все вошли и увидели труп сенатора.
Не успели они как следует разглядеть тело, как послышался какой-то странный и причудливый звук - некая трель, не поддающаяся описанию. Временами такая слабая, что казалась скорее галлюцинацией, чем действительностью. Она то нарастала, то затихала, имея, несомненно, музыкальный характер, но без надлежащей гармонии.
В ней было нечто экзотическое. Ее можно было сравнить с едва слышимым завыванием ветра среди обнаженных, обледенелых деревьев.
Причудливый звук непроизвольно издавал бронзовый гигант.
Физическое развитие этого человека приводило всех в изумление. Не только потому, что у него были геркулесовские мускулы, но и потому, что все отличалось такой соразмерностью, что его настоящие размеры бросались в глаза только тогда, когда он находился рядом с другими людьми и можно было сделать сопоставление.
Его нежная на вид кожа отличалась бронзовым оттенком, причиной чему, наверное, было обилие тропического солнца. Черты лица он имел правильные, в то же время их нельзя было назвать изящно точеными, и это в конечном итоге придавало ему поразительную привлекательность.
Но больше всего поражали глаза бронзового гиганта.
Они переливались цветом золота и таили в себе что-то почти сверхъестественное. Казалось, они обладали могуществом повелевать и творить чудеса.
Этим бронзовым гигантом со множеством необычных качеств был Док Сэвидж.
- Ну вот, у меня прекрасный шанс испытать новое средство для снятия отпечатков пальцев, - сказал химик Монах.
Он вытащил небольшую коробочку, в которой находилось нечто, напоминающее плоский пульверизатор для одеколона. Он привел в действие баллончик, направляя почти невидимую струю на телефон, спинки деревянных стульев, стол и другие вещи, к которым могли прикасаться руками. Где бы ни оседала распыленная жидкость, там мгновенно проступали отпечатки пальцев.
Отпечатки пальцев были настолько отчетливыми, как будто бы кто-то специально постарался наследить.
- Вот так так! - воскликнул Монах. - Хорошо, Док, что ты вмешался, когда я готовил эту штуку! Благодаря твоим рекомендациям мне удалось значительно усовершенствовать ее!
Они стали рассматривать отпечатки. Док Сэвидж воспользовался при этом небольшой карманной лупой.
- Похоже, что домой к сенатору Фанстону вообще никто не приходил, наконец произнес тихим голосом Бронзовый человек. - Везде только отпечатки пальцев сенатора.
Но вот бронзовый гигант поднял полотенце и бутылку со спиртовой очистительной жидкостью - то, чем Орчид Джонс вытер отпечатки своих пальцев.
- Здесь кто-то был, когда сенатор разговаривал со мной по телефону, сказал Док. - Он обращался к кому-то вот с такими словами: "Прекрати материться, Орхидея!" Хэм, найди домовладельца и разузнай об Орхидее.
Энергичному адвокату не понадобилось много времени, чтобы доложить: "Орхидея - это Орхидея Джонс, кухарка".
Своими глазами цвета золота Док Сэвидж, казалось, довольно пристально рассматривал полотенце, находящееся у него в руках.
- Негритянка?
- Черная, как мысли Монаха, - согласился Хэм.
Док взглянул на Монаха, и простодушный химик сразу отреагировал: - Хэм выдумывает, как всегда. Мои мысли светлы, как... как...
- Твоя портативная лаборатория при тебе? - прервал его Док.
- Основные химикаты, - ответил Монах. - Они всегда при мне. Из них можно получить много основных реактивов и соединений, а также...
- Дай мне их на минутку.
Монах исполнил эту просьбу.
Док сделал несколько элементарных химических анализов на потемневших местах полотенца. Вряд ли это были обычные пятна. Особенно там, где потемнела ткань.
- Великолепно, - сказал он. - А сейчас уходим.
- А убийца? - спросил Хэм. - Нет никаких следов, а мы не можем оставить это убийство просто так!
- Наоборот, - поправил Док. - Мы напали на очень четкий след. Он и приведет нас прямо к Орхидее Джонс.
Орчид Джонс не испытывал страха. Он откинулся на спинку стула и курил, перекатывая языком сигарету.
Курение доставляло ему огромное наслаждение, а играя роль Орхидеи Джонс, ему пришлось воздержаться от сигарет. Он со злостью швырнул тряпку, которой пытался смыть краску на лице и руках. От тряпки исходил запах спирта.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
