— Дык я не свои бутылки сдаю, Начальник! — зачастил тот. — Я по городу собираю. В мусорках выискиваю, особенно на площади и в парке — чебурашки хорошо идут. Там они, бывает, целыми стаями попадаются. Ну и колымлю иногда, конечно. Вот сезон был — на дачах да на огородах землю копал, картошку садил. Там, конечно, в основном бутылкой расплачиваются, но когда водки много, то она и мне такой же товар — ее же и на картошку, и на сало, да на что угодно обменять можно. Водка же у нас — считай вторая деньга, наравне с рублем, а то и лучше. За водку дефицит можно взять, а за рублики — хреночки. Только что зарплату водкой не выдают, вот и вся разница.
Я чуть не выдал: не переживай, скоро начнут. Но сдержался и махнул на него рукой по-хозяйски. С такими гавриками только так себя и держать.
— Ладно, — кивнул я. — Считай, что отмазался. Верю…
— Ф-ух, Начальник! — помотал головой Пистон, но уже с некоторым облегчением. — Напужал ты меня! Я думал, ты меня крепить пришел, в казенный дом тащить.
— Да? — вскинул я на него бровь. — А есть за что?
— Ну как же? За тунеядство! Сам же про доходы только что спрашивал.
— Я к тебе по другому вопросу, Пистон. Слушай и не перебивай. А лучше сядь. Сел, говорю! — гаркнул я погромче, и тут уж Пистон так и рухнул на диван.
Я сел на стул напротив и продолжил.
— Короче, Пистоша, жопа тебе настать может. Валить тебе надо.
— Куда валить? — алкаш сглотнул. — Какая еще ж-жопа?
— Кирдык! Амба! Хана! — выпалил я. — Что еще не понятно?
— Как это кирдык? За что?.. Я кому плохо что сделал?
Хотелось напомнить, что посредством его вранья чуть мне полный кирдык не сделался, но я не стал отвлекаться от дела.
— А Интеллигент кому плохо сделал? А Самокрутова и Черпакова помнишь? Это к которым ты, падла, меня в засаду привел. Они кому плохо сделали? Ну, если меня не считать? А? Короче, Пистон-покемон, все они сейчас на сковороде в аду жарятся, и ты следующий.
— Я-а-а?.. След-дующий? — зубы алкаша отбили дробь, совсем струхнул мужичок.
Главное, от цирроза умереть не боится, а тут забеспокоился, затрясся.
— Ну а кто? В этой всей мутной истории только ты живой, да и то — пока что. Но, уверен, это ненадолго. Если меня не будешь слушать, то скоро найдем тебя, ну например, утонувшим в реке. Или попавшим под грузовик.
— Не хочу под грузовик… — таращился на меня алкаш. — Кто их убил? Кто хочет меня того…?
— Если бы я знал, Пистон-бидон, я бы к тебе не пришел. А поскорее бы арестовал того, кто за всем этим стоит. И сейчас от тебя зависит — жить будешь или сдохнешь! — я нагнал в голос решительности и немного пафоса, как полководец перед решающей и смертельной битвой. — Говори, чего ты от меня скрываешь? Что я еще не знаю? Тюльку не пори, от этого зависит, смогу я тебе помочь или нет.
— Клянусь, Начальник! — взмолился Пистон. — Чтоб век больше не пить, всю правду тебе сказал, больше ничего не знаю, не ведаю. Вот тогда Интеллигент подговорил меня тебя в гараж привести, и все… Я думал, уже все забылось и быльем поросло, о горе мне бедовому, за что такой кипиш на мою головушку! Что же делать, Начальник? Помоги, а⁈
— Отставить нытье, — приказал я и задумался.
Похоже, Пистон не врет.
Он выглядел смертельно напуганным, в таком состоянии трудно врать. Да и незачем — ведь все же я пришел помочь. Но для пущей верности я все же сделал последний штрих допроса.
Достал из кармана и выложил перед Пистоном фотографию висящего в петле Интеллигента. Ту, которую мне напечатал Валя.
— Смотри… Если соврал, вот так же болтаться будешь. Как твой дружок…
Еще надо было бы показать сегодняшние трупы, но где их взять — Загоруйко их еще не только не распечатал, а ещё и пленку даже не успел проявить. А вообще-то я дал ему задание сделать и для меня экземплярчики этих фоток.
Пистон отшатнулся и выдохнул:
— Правду я сказал, Начальник!.. Ей-богу правду…
Голос его дрожал, а нос шмыгал, как у кисейной барышни. Поплыл алкаш, «детектор лжи» пройден.
— Ладно, — убрал я фотку в карман. — Собирайся, со мной пойдешь.
— Куда? В тюрьму всё ж?
— Увидишь…
Глава 4
Я приволок Пистона в отдел. Посадил в своем кабинете. Теперь нужно было уладить вопрос с его квартированием на даче Серовых. Ну не попрусь же я договариваться к Алёне с этим хмырем напару, нужно его здесь оставить. В кабинете? Если только к батарее пристегнуть, вот только у меня нет никаких батарей.
Попросить Серого за ним присмотреть? Мухтара дать ему в помощь?
— Начальник, — поежился Пистон. — А ты точно не хочешь в КПЗ меня засунуть? Ты обещал спрятать на даче. Ментовка, знаешь ли, на дачу совсем не похожа.
— Точно! Пистоша! Ты гений! Иди за мной. Посидишь пока в КПЗ, а я договорюсь с твоим дальнейшим размещением.
— Я так и знал… — плаксиво вздохнул алкаш. — Ты меня обманул.
— Не бзди, это ненадолго, Саныч за слова отвечает и кидать тебя не собирается. На вот, покури лучше. «Мальборо»… Небось сроду такие не пробовал.
Я вытащил из кармана золотой портсигар и протянул сигарету.
Пистон жадно впился глазами в блестящую вещицу, и вдруг проныл:
— Слушай, Начальник, отдай мне взад эту штуковину. Тебе она без надобности, все одно не куришь. Зачем она тебе?
— Вот ты рыба… — скривился я. — Гнилой заход. Портсигар я у тебя честно экспроприировал в качестве возмещения морального вреда.
— Что сделал? Какого вреда?
— Отжал за подставу! Так понятнее?
— Ну да… справедливо, — поджал губы Пистон, но сигарету у меня взял.
Мы зашли в здание ГОВД, и я нос к носу столкнулся с Трубецким. Меня он ловко обрулил, старательно делая вид, что я сквозняк, а не сотрудник, а вот когда его взгляд уперся в Пистона, оперативник аж вздрогнул и замешкался.
— Морозов! Это ты куда его потащил? — спросил он, пытаясь нагнать в голос показного миролюбия.
— Тебе какое дело? — отрезал я.
— Э-э… Погоди, погоди… Он по ориентировке проходит. Похож, очень похож… Морда его вылитая, как у того, кто грабеж замолотил. Дай мне с ним переговорить… Отдай его мне. Мне его отработать нужно.
— Отработать? По грабежу? — я остановился и развернулся к Антошеньке. — По какому еще грабежу? Что-то я не припомню ни одного на этой неделе.
Я отлично знал текущую сводку совершенных в городе преступлений и сразу понял, что оперок туфту гонит.
— Э-э… Да там дело прошлогоднее, глухарем висит, — стал оправдываться Трубецкой. — Я сейчас как раз занимаюсь ранее совершенными. Показатель за раскрытие прошлых лет никто не отменял.
Ну-ну, с каких это пор Антошенька за показатели печется? Подумал я, а Пистон заметно напрягся. Смотрел в мою сторону жалобно, а в его взгляде сквозило: «Начальник, не отдавай меня, только не отдавай».
— Да какой с него грабитель, Антон Львович, — усмехнулся я. — ветер дунет и он упадет, смотри, какой квелый. Иди ищи других грабителей, — сказал я и затолкнул Пистона в дежурку.
Оперативник скривился, но промолчал, потопал дальше. А его интерес к Пистону мне не понравился. В голове все больше зрела мысль, всеми правдами и неправдами отправить инспектора уголовного розыска на больничный. Скорее всего — неправдами.
— Привет, Саныч! — Баночкин оторвался от телефона и протянул мне широкую лапу. — Это кто? Морда знакомая. Это не тот, который к тебе приходил раньше постоянно?
Скосил он взгляд, на мнущегося в пороге Пистона.
— Он самый, мой человечек. Пусть у тебя посидит в КПЗ, я его через часик-два заберу.
— Не могу… Купер проверяет КПЗ по два раза на дню, все ищет что-то, вынюхивает. Журналы проверяет, постовых за караульный устав спрашивает. Если только по-настоящему его оформить. Через административный протокол его запихать. Но там штраф будет.
— Давай по настоящему, — кивнул я. — Состряпай там что-нибудь, я не уполномочен такие бумажки заполнять, сам знаешь. А я рапортец накатаю, мол задержал на улице нарушителя. Он все подпишет, что скажешь.
