было полдела. Надо было ещё освободить бедняжку Смусси из его хищных лап, да вот только как?
А «бедняжка» Смусси в это время угощалась вкуснейшим апельсиновым пирогом, который мастерски приготовил синьор Мяуккио в благодарность за то, что Смусси помогла ему освободиться от всех колючек.
Поздно вечером, когда в окна пополз ночной сумрак, Смусси услышала странное царапание у входной двери. Синьор Мяуккио дремал в кресле. Вдруг в проёме двери показались верёвочная лестница и голова Фри:
– Давай, бежим скорее! – зашептала она.
– Но я же не могу просто уйти и даже не попрощаться с синьором Мяуккио!
– Ну и ну! Её спасают из лап злодея, а она «попрощаться»!
– Никакой он не злодей. Ладно, так и быть. Я ему оставлю записку.
Смусси наскоро написала записку и приколола на дверь листок бумаги:
«Дорогой и уважаемый синьор Мяуккио!
К сожалению, мне пришлось срочно покинуть Вас. Спасибо за пирог. Не дружите больше с Мышье Хамоном: у него преступные намерения. Передам от Вас привет своей бабушке, если Вы не возражаете. Объясню всё при встрече.
Смусси».
Внизу их ждала Мус, она тряслась от страха: никогда раньше она не стояла так близко к кошачьему логову.
– Ох, Смусси, ты цела и невредима! Я так рада, что всё закончилось хорошо. Тебе, наверное, было очень страшно у этого ужасного Мяуккио?
– Страшнее всего мне было только что, когда я спускалась по вашей верёвочной лестнице! Ты же знаешь, как я боюсь высоты. А Мяуккио на самом деле очень добрый одинокий старый кот. Он раньше жил в замке и дружил с моей бабушкой. А когда я узнала, что он не ест мышей, я совсем перестала его бояться.
– Как это кот не ест мышей?
– Он… как же это называется… викторианец… ой, нет, ветколианец.
– Может, вегетарианец? – осторожно спросила Мус. На этот раз ей совсем не хотелось умничать и говорить слова, которые Смусси не знает.
– Точно. Он угощал меня апельсиновым пирогом, а ещё сыром. забыла. какое-то музыкальное название, мы проходили на уроке музыки, что-то связанное с Моцартом. А, вспомнила – моцарелла.
В глазах подруг Смусси была настоящей героиней. И на удивление она совсем не выглядела перепуганной.
– Оказывается, ты не такая уж и трусиха. Мы-то думали, что ты просто сбежала, – одобрительно заулыбалась Фри.
– И не такая уж глупая, раз узнала, кто роет подкоп в подземелье, – поддержала её Мус. – Как мы раньше не догадались!
Смусси заулыбалась, ей было очень приятно это слышать. По правде сказать, она и сама собой гордилась.
– Да ничего особенного…
Вы тоже молодцы, пришли меня спасать, не испугались Мяуккио. И ты, Мус, не такая уж зазнайка.
На сегодня приключений было достаточно, и наша троица отправилась спокойно спать. Ведь завтра предстояло придумать, как остановить Мышье Хамона.
Как остановить Мышье Хамона
Наступило завтра, а потом послезавтра, но как остановить Мышье Хамона, никто не придумал. Мус, Фри и Смусси старались не попадаться ему на глаза и делали вид, что у них между собой нет никаких секретов. Они перестали ходить в школьную столовую, что очень огорчало Фри, которая любила поесть. Но делать было нечего. Мышье Хамон хоть и был хорошим поваром, но оказался обманщиком, хитрым, коварным и опасным.
– Проще простого! – воскликнула однажды Фри после любимого ею урока физкультуры. – Как же мы раньше не догадались. Нужно обо всём рассказать Директору. Он придумает, как наказать Хамона, уволит его из школы, сообщит в королевскую полицию, ему запретят даже близко подходить к замку. А мы наконец сможем опять нормально обедать в столовой.
– А как думаете, про нас напишут в газете? Представляете себе заголовки: «Ученицы Школы благородных мышей раскрыли опасного преступника!»? Здорово, правда? – размечталась Смусси и стала мысленно подбирать наряд, в котором она сфотографируется для газеты.
– Вот, смотрите, Директор идёт. Бежим скорее, расскажем всё, что знаем! – Фри бросилась скорее навстречу Директору, показавшемуся в конце коридора.
Смусси побежала за ней, она как раз решила, что для газеты подойдёт платье с розочками, и ей не терпелось увидеть своё фото. Мус не спеша пошла за ними. Что-то внутри подсказывало ей, что ещё рано, ещё не время рассказывать всё Директору, но она не понимала почему.
– До, ре, ми, фа, соль, ля, сыр – в маасдаме много дыр. – довольно напевал Директор после сытного обеда.
– Послушайте, – ещё издали закричала ему Фри, – мы должны вам рассказать что-то очень важное.
– Дорогая Фри, я же просил тебя не бегать так быстро по коридору, однажды ты расшибёшь нос. Отдышись и спокойно расскажи, что случилось.
В этот момент в другом конце коридора появилась Мисс Мюсли. И тут Мус поняла, почему нельзя сейчас ничего рассказывать Директору.
Она на всех парах подлетела к Фри, только та открыла рот и сказала: «Мышье.»
– МЫ ВСЕ. – громко перебила её Мус и затараторила первое, что пришло ей в голову: – Мы все хотели спросить, откуда в сыре маасдам столько дыр, почему они такие большие? Вы же разбираетесь в этом сыре лучше всех. Их прогрызают сырные духи, чтобы играть там в прятки, или королевские сыроделы выковыривают их круглой ложкой, такой, которой накладывают мороженое? И значит ли это, что на бутерброд нужно класть не один кусочек такого сыра, а два, потому что, если в сыре много дыр, значит, там мало сыра?
Мус наконец остановилась и перевела дух. Фри и Смусси смотрели на неё огромными глазами, ничего не понимая, и от удивления не могли сказать ни слова.
Директор заулыбался:
– Я знал, Мус, что ты очень любознательная. И я вижу, ты хорошо влияешь на своих подруг. Потерпите немного, завтра на уроке сыроедения… то есть на уроке сыроВедения я всё подробно расскажу. А сейчас мне пора, до свидания.
– Что на тебя нашло, Мус? При чём тут сыр? – наперебой стали спрашивать Фри и Смусси, когда Директор ушёл. – Мы же договорились всё ему рассказать.
– Когда я увидела Мисс Мюсли, я поняла, что мы не должны пока ничего ему говорить… пока не освободим Вайта. Потому что если всё раскроется, то подземный ход засыплют, и бедная Мисс Мюсли, может, больше никогда не увидит своего друга.
– Пожалуй, ты права, – вздохнула Смусси.
– Это значит, впереди нас ждут новые приключения! – заулыбалась Фри.
– Главное, чтобы не слишком опасные, а значит, сначала нужно хорошенько подумать, – ответила Мус.
