поеду к вам! — взвивается та, — Тем более у меня нет с собой вещей для Васьки. Ей лекарства нужны, памперсы, одежда, да и вообще не в этом дело!
— Все будет, лекарства скажешь водителю какие, а остальное все доставят.
Вынимаю из кармана пиджака телефон и набираю Вику.
— Да, Максим Эдуардович? — отзывается секретарь.
— Вика, найди магазин для новорожденных и закажи доставку.
— А что именно? — интересуется та.
— Да я откуда знаю?! Бутылочки, памперсы, соски, что там нужно младенцам?
— А какой возраст?
— Сколько ей? — киваю на ребенка.
— Почти два месяца, — отвечает удивленно Варя.
— Два месяца, короче, все на этот возраст, поняла?
— Даа, — тянет Вика и я отключаю телефон.
— Зря вы это, — качает головой Варя, — Впрочем, ваши деньги, хотите тратить ваше право.
— Мое, тут ты точно подметила, а чтобы не было соблазна сбежать, пока я уеду по делам... — снова достаю телефон, листаю контакты, вот оно.
Нажимаю на вызов, есть у меня один знакомый. Друг мой, давно работает в Институте сердечной хирургии.
— Захар, здорово, занят?
— О, какие люди, — начинает друг.
— Потом сантименты, — обрываю его восторженную речь, — Завтра человечка привезу на осмотр, можно встречу устроить с кардиологом?
— Что за человечек, какой диагноз? — тут же включается врач в Захаре.
— Я твой телефон лучше девушке дам, она сама позвонит в течение часа и все объяснит, договорились?
— Без проблем, только не позже, у меня операция, — соглашается друг.
— Буду должен.
— А то, коньяк ты знаешь какой, — хохочет Захар, — Жду звонка.
Тут же делаю звонок в лабораторию, заказываю на дом специалиста для взятия анализов. Отключаюсь и поворачиваюсь к Варе, неожиданно встречаясь с ее злым взглядом.
— Что? — спрашиваю удивленно.
— Как у вас все просто, Максим Эдуардович. За пять минут все решили, мне бы такие возможности.
— У тебя их нет, вот и пользуйся, пока не подтвердили, что ты врешь.
— Думайте что хотите, — отворачивается Варя к окну, качая на руках ребенка.
Устало потираю переносицу, прикрывая глаза. Еще и с Вадимом нужно поговорить. Угораздило его с какой-то бабой связаться. Почему все именно сейчас? Почему всегда все наваливается сразу?
Через двадцать минут подъезжаем к моему дому. В городе у меня квартира, в дом приезжаю редко, в основном на выходные, когда хочу побыть в тишине. Коттедж небольшой, похож на лесное шале, стоил мне кучу денег. Шумят сосны, касаясь друг друга раскидистыми кронами.
Варя выходит из машины, оглядываясь по сторонам. Охрана открывает ворота, и я иду за ней по выложенной в дизайнерском беспорядке дорожке из камней. Вокруг красота, газон, кусты, небольшой пруд с беседкой. Открываю Варе дверь и сдаю своей домработнице, которая, улыбаясь идет к нам.
— Вот, Нина Михайловна, принимайте гостью. Обеспечьте комнатой и всем необходимым, я скоро вернусь, — сам выхожу, но возвращаюсь.
Делаю шаг к Варе, которая еще даже не сняла пальто и склоняюсь к ней, угрожающе смотрю в глаза.
— Одно слово чей этот ребенок, откуда взялся и никакой договоренности об обследовании не будет, понятно?
— Дда, — испуганно пятится она, упираясь спиной в стену.
— Ты с ребенком у меня в гостях, не более. Анализ возьмут и сиди у себя в комнате, пока я не приеду. Ясно?
Оставляю ее в холле, сам снова выхожу за дверь. Пора поговорить с Высотиным и домой. Надеюсь, Варя меня поняла и не будет трепать языком направо и налево.
Глава 6
Подъезжаю к дому Высотиных, но там Вадима нет.
— Так вчера еще уехал на своем мотоцикле, — объясняет мне пожилой охранник.
— А вы отпустили и до сих пор не знаете, где ваш хозяин? — рычу на него, скрипя зубами. Тоже мне, охрана.
— Дык прогнал всех и умчался. Слава поехал за ним, тот в клуб свой свернул. Но туда не пустили. Прождал полночи, Вадим вышел, чуть не с кулаками на него полез. Отправил спать домой.
— И вы успокоились?
— Да в квартире он своей, городской, оттуда позвонили. Точнее, мать выяснила, — оправдывается охранник.
— Работнички, уволил бы всех, — отмахиваюсь от оправданий и возвращаюсь к машине.
Где сейчас Вадим я знаю, в своей берлоге, как он называл квартиру в Крылатском. Ничего себе берлога, отец купил ему на двадцатилетие такие хоромы, что там на этом самом мотоцикле ездить можно.
Еду туда, что еще остается. Надо парня вернуть к жизни, пока не поздно.
Машину впускают на территорию высоток, проезжаем шлагбаум. Замечаю у подъезда мотоцикл Высотина. Выхожу, осматриваю. Бак помят, поцарапан, заднее крыло оторвано с мясом. Укоризненно качаю головой, так убить любимую свою вещь. Денег ведь стоит, да и память от отца опять же. Вадим с ума сходил по своему Suzuki Carbon, пылинки с него сдувал. Что же случилось, что парень так изуродовал прекрасную машину.
Поднимаюсь на тридцатый этаж, охрана меня пропускает. Во-первых, знает, я бываю у Вадима иногда, а во-вторых, понимает, зачем я тут.
— Когда вернулся? — спрашиваю плечистого детину в черной форме охранника на посту.
— Часов в шесть утра, — охотно отвечает он.
— Сам приехал? — киваю в сторону искореженного мотоцикла.
— Сам, но... Никакой, — осторожно добавляет парень.
— Ясно, пройду, посмотрю, что там. Не выходил?
— Пока нет.
Дверь в квартиру, что занимает половину этажа чуть приоткрыта и я захожу. Иду, заглядывая сразу в гостиную. Так и есть, Вадим спит, в руках начатая бутылка с виски, что уже пролилось на пол и засохло янтарной лужицей. Рука ободрана
