включилось все население города и его окрестностей. Работы по сооружению семи береговых батарей и установке орудий велись почти два месяца круглые сутки, днем и ночью. Защитники Петропавловска возводили укрепления; в скалах вырубали площадки для батарей, неприступные для морского десанта; снимали с кораблей орудия, грузили на баркасы и сплавляли к месту установки, вручную перетаскивали их по склонам сопок и устанавливали на берегу. На песке пляжа, там, где пушки вязли, выстилали бревна и, уложив доставленные пушки, дружно тягали веревками к месту установки на изготовленные плотниками лафеты.
– Ты водичку-то на бревна полей, не ленись! Тягать пушки будет полегче! – слышались команды опытных шкиперов, наставляющих молодых солдат, занятых перетаскиваем пушек.
С прибытием солдат и команды транспорта под началом Завойко для отражения атаки находилось почти тысяча воинов – артиллеристов и стрелков. Этого конечно было недостаточно в полной мере для отражения атаки, но, тем не менее, это уже была достойная сила, способная, как показали дальнейшие события, к сражению, значение которого трудно переоценить по важности для России.
В середине июля в насторожившуюся бухту зашло американское торговое судно «Нобль» и тут же стало известно о том, что Британия с Францией объявили войну России, о чем извещало доставленное американцами уведомление от консула России в США.
После полученного официального извещения Завойко взялся решительно строить оборону, латать явные в ней прорехи и формировать строевые части для ведения боя с десантом неприятеля.
Порт и все взрослое население побережья Авачи взялись спешно готовиться к отражению предполагаемой вражьей атаки, укреплению батарей. Срочным распоряжением вызвали всех способных к сражению мужчин из далеких и ближних поселений. Вскоре прибыл отряд охотников из Мильково и Нижнекамчатска.
Батарея Александра Максутова разместилась на пологом пляже между сопками Никольская и Сигнальная и получила название «Перешеечная». Здесь не было возможности выкопать глубокий окоп, ‒ не давала скала под песком, а там где можно было все же заглубиться, вода начинала поступать в траншею, поэтому обходились насыпным бруствером, укрепляли его камнями, стволами деревьев, прутьями ивы, но защита выглядела слабенькой, и укрепить ее было нечем.
Губернатор Завойко, обходя линию обороны со своим помощником инженером Мровинским, оглядел батарею Максутова и, качая головой, отметил, что открыта со всех сторон батарея для обстрела и практически не защищена.
‒ Что еще можно применить для укрепления бруствера? ‒ обратился в Мровинскому Завойко.
Военный инженер развел руками:
‒ Ничего тут более в спешке не сделать. Камни выкладывать не стоит. При ударе ядрами камни разлетаются множеством осколков, словно после разрыва бомбы, и урон будет страшный.
‒ Прямо скажу, гибельное место тебе досталось лейтенант, ‒ обратился к Максутову Василий Степанович, отметив, что сделано для защиты батареи все что возможно, но батарея как на ладони перед неприятелем.
‒ Смертельное дело тут будет, как начнется брань. Храни вас Господь!
‒ Сдюжим, Ваше Превосходительство, ‒ бодро отрапортовал Максутов, думая в этот момент более о назначенной вечером встрече с Сероглазкой у Култушного озера.
Молодости свойственно быть беспечными, ценя заботы сердечные не менее, а часто более, дел насущных и опасностей грядущих: в радости мы беспечны, тружениками становимся в лихие времена.
Совсем недалеко, но отделенная от батареи Александра узкой протокой входа во внутреннюю бухту, разместилась батарея брата Дмитрия. Можно было видеть, как кипит работа на Кошечной батарее под командованием Дмитрия и братья порой ближе к вечеру переговаривались, не имея возможности сойтись близко, через водную преграду, отделяющую перешеек между сопками и песчано-галечную косу. Чтобы встретиться, обнять брата, Александру следовало со своей батареи обойти внутреннюю бухту, разместившуюся за Никольской сопкой, по берегу и попасть в порт к причалу, и далее по косе можно было подойти и к батарее брата.
Работа по укреплению батарей продолжалась до середины августа с раннего утра и до темноты. Помогали все, кто мог держать лопату и пилу: плели загороди из прутьев, отсыпали бруствер камнями и песком. Враг не появлялся в бухте и уже заговорили о том, что может и не придут англичане с французами, как среди белого дня грянуло: в полдень 17 августа 1854 года передовые посты на маяках Авачинской бухты обнаружили эскадру из шести кораблей.
В Петропавловске прозвучал сигнал боевой тревоги, загромыхал грозно колокол Петропавловского прихода.
От эскадры отделился трехмачтовый военный пароход и взялся промерять глубины на подходах к мысу Сигнальный и входу во внутреннюю гавань порта. Над пароходом развивался флаг США, государства не враждебного России, и навстречу ему, учитывая военное положение, выдвинулся портовый бот для уточнения принадлежности и целей визита. Этот жест был скорее страховочный, поскольку оставшиеся на рейде корабли без вымпелов вполне угадывались, как отмеченные моряками в порту Кальяо в Перу с прибывшего накануне фрегата под командованием Ивана Изыльметьева. Это, безусловно, были именно корабли объединенной эскадры враждебных России государств.
Командовал эскадрой адмирал Дэвид Прайс всю жизнь посвятивший службе на флоте Ея Величества королевы Виктории. Накануне войны Прайс был назначен командующим Тихоокеанской эскадрой и сам возглавил экспедицию по захвату порта в Авачинской бухте, явно гордый назначением.
Адмирал Дэвид Прайс был обескуражен. Промер глубины военным пароходом на подходах к мысу Сигнальный и входу в гавань Авачинской бухты был прерван атакой высланного от причала бота и, опасаясь повреждения, пришлось ретироваться. После совещания на следующий день, не получив ожидаемой мирной сдачи порта и оценив при визуальном осмотре укреплений, что русские основательно подготовились к обороне, пароход «Вираго» вышел на боевые позиции и атаковал, быстро перемещаясь, прощупывая, береговые батареи противника. Ответ русских был ожесточенным и дьявольски точным. Прайс отмечал, как раз за разом плотно и точно ложатся ядра русских пушек к борту парохода и еще раз с сожалением припомнил, как четыре месяца назад в порту Кальяо в Перу упустил русский фрегат «Автора» и теперь боевой корабль был замечен у портового причала.
− Пушки сняли и установили на берегу, − оценил Прайс, с сожалением отметив еще раз насколько точны канониры, упущенного на рейде Кальяо фрегата.
Адмирал с утра отведал чаю со сливками и вышел на мостик своего фрегата оглядеть красивую бухту в преддверии осени и вновь с удовольствием оглядел сформированную природой гавань: она была прекрасна. Узкий вход со стороны океана, большая глубина и укрытые внутренние бухты были идеальны для организации крупного порта. Скалистые малодоступные с суши берега надежно могли укрыть причалы от атак сухопутных войск. В отдалении высились высоченные вулканы с вершинами в снегу. Еще вчера снега не было на склонах огнедышащих гор, а уже сегодня, в такое ясное солнечное утро на фоне голубого чистого неба, вулканы смотрелись невероятно
