У подполковника была цепкая память. И длинный, который развязали водка и доллары, язык.
Он помнил все.
И вспомнил интересующего его нового японского друга зэка!
Трехгодичный поиск дал результат!
От подполковника Омура Хакимото узнал все то, что не мог узнать раньше и что потом подтвердили архивы.
Он узнал, как погиб его брат…
И узнал имя его убийцы.
Его брата убил русский офицер — капитан Павел Благов!
Но если бы он только его убил!..
ШЛЮЗОВАЯ КАМЕРА МОДУЛЯ «ПИРС» МЕЖДУНАРОДНОЙ КОСМИЧЕСКОЙ СТАНЦИИ
Десять часов пятьдесят минут по бортовому времени. Шестнадцатые сутки полета
Работа предстояла штатная, запланированная еще на Земле. Работа — плевая, от силы на пару-тройку часов, а вот на подготовку к ней предстояло убить чуть не сутки! Потому что трудиться предстояло не внутри МКС, а снаружи. Причем на этот раз русским — так сказать, в порядке живой очереди, — потому что в прошлый раз в космос через свой шлюз и в своих скафандрах выходили американцы.
«Болтаться» в открытом космосе предстояло Алексею Благову, поэтому вся предварительная подготовка легла на плечи его напарника Виктора Забелина. Который отправился в шлюзовую камеру для проведения техосмотра скафандра, в соответствии с правилами космического ПДД…
Выход в открытый космос давно перестал быть событием, превратившись в рутинную работу. Космонавтам постоянно приходится выбираться из международной космической станции, чтобы установить или настроить какое-нибудь новое оборудование, что-то подремонтировать или исправить.
Эмкаэска — она, конечно, крепче изношенного до дыр «Мира», который в последние годы своей жизни трещал по всем швам, как Тришкин кафтан, отчего его постоянно приходилось «штопать», но все равно — всего лишь «железо», которое требует постоянного ухода.
Сегодня предстояло осмотреть солнечные батареи по левому борту. По «левому», конечно, условно. И «по борту» — тоже. Никакого борта у станции не было, было множество хаотично расположенных модулей, которые пристегивались друг к другу, как детали «Лего», образуя причудливое нагромождение цилиндров и антенн…
Алексей Благов «вплыл» в отсек оборудования, где в «походном положении» хранятся скафандры и оборудование для их обслуживания.
— Ну что, все в порядке? — спросил он.
— В полном, — заверил его Виктор Забелин, который был сегодня «выпускающим». — Баллоны заправлены, батареи заряжены, дырок нет.
Главное — что дырок нет.
— Ну что, тогда задраиваемся?..
Крышка плотно заткнула люк, ведущий в МКС. И в шлюзовой камере стало помаленьку падать давление. С одной атмосферы до 0,7 атмосферы, потому что в скафандре давление и того меньше.
Шлюзовая камера работала, что твой ниппель, только в обратном порядке. Оттуда дуй, а обратно… Обратно уже не выйдешь. Полная автономка, как в подводной лодке…
Примерка скафандра… Который и не скафандр даже, а маленький космический корабль, имеющий даже собственное название — «Орлан-М»… И который не надевают на себя, а в который входят через ранец-«дверцу». Не забыв ее за собой прикрыть!
— Ну что?
Потеребить кнопки на панели управления, расположенной на груди. Скосив глаза, взглянуть на сигнальные лампочки внутри шлема, которые отображают работу скафандра. Включить-выключить светильники, предназначенные для работы в тени станции. Проверить систему водяного охлаждения. Опустить противосолнечный фильтр на переднем иллюминаторе и на вспомогательном верхнем тоже. Покрутить головой, пошевелить пальцами в перчатках и руками-ногами тоже, прислушиваясь к тому, не скрипят ли гермоподшипники в сочленениях.
Вроде все в порядке.
Как в танке!
— Нормально…
— Тогда даю «коктейль»…
В скафандр, вытесняя воздух, стал поступать чистый кислород, которым космонавту предстояло дышать полчаса, чтобы вывести из крови азот, потому что если этого не сделать, то он «закипит» в сосудах, заткнув сердце и мозг воздушным тромбом. По научному этот процесс называется десатурация, а по-свойски — «кислородный коктейль»…
Ну что, пошли?..
Из отсека с оборудованием космонавт нырнул в «накопитель» — отсек, откуда выходят в космос. Задраил за собой квадратный, метр на метр, со скругленными углами люк, окончательно обрубая себе пути к отступлению.
Это последнее перед космосом помещение фактически было шлюзом. Один, оставшийся сзади люк отделял его от станции, другой открывался в безвоздушное пространство.
Космонавт висел под потолком, ожидая, пока давление (вернее, его отсутствие) внутри и снаружи уравновесится.
В небольшое квадратное оконце за ним наблюдал «выпускающий».
— Ну что, готов?
— Всегда готов! — довольно бодренько ответил Алексей Благов и даже вскинул к шлему, в пионерском салюте, правую руку.
Хотя чувствовал себя не так бодро, как изображал, что фиксировала бесстрастная телеметрия, отмечая повышение частоты пульса и артериального давления. Все-таки не на пикничок в Парк Горького он собирался, а в космос!..
Автоматика привела в действие запорный механизм внешнего люка. Железный «пятак» отклеился, оторвался от корпуса и развернулся на девяносто градусов, открыв дыру в космос.
— Ну я пошел!..
Проверив пристегнутый к скафандру страховочный фал и ухватившись руками за поручень и подтянувшись, русский легко выплыл наружу. Потому что никакого сопротивления не испытывал — нет в космосе сопротивления, потому что нет воздуха! И если чуть оттолкнуться от станции, то сразу же полетишь от нее и сможешь так лететь тысячи километров, не имея никакой возможности «притормозить». Будешь лететь, может быть, миллионы лет, как одинокий и мертвый астероид, пока тебя не притянет какая-нибудь чужая планета, о которую ты и расшибешься в плоскую лепешку.
Отчего, конечно, тревожно! И не только Алексею Благову. Это чувство «последней опоры» хорошо известно всем выходившим в открытый космос астронавтам, и у всех оно проявляется одинаково — в судорожном, так что всемером не оторвать, хватании за поручень. Как если бы ты болтался без опоры на верхней перекладине пожарной лестницы, а тебя кто-то за ноги вниз тянет! Так что тут уцепишься, да еще как!..
И лишь потом, через секунду-другую, вспоминается про страховочный, который не отпустит тебя в космос, фал, про реактивные двигатели, которые есть на МКС и в скафандре тоже, и про своих, которые не бросят в беде товарищей.
Но это потом…
— Ну что, я пошел?
Да иди уже, иди!..
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
