Он тихонько застонал, держа вытянутые руки над клавишами, и не мог нажать на них.
Потом пришла надежда. Неожиданно, из обрывков его воспоминаний всплыли слова офицера разведки и его собственные поиски признаков помешательства. Он, Джордан, не мог открыть самого себя врагу, даже если этот метод означал возможность защиты Внутреннего Мира. Но человек, который охранял Пост до него, который умер, так же как умрет и он, должно быть, встретился с той же необходимостью принести себя в жертву. И в банке памяти должны находиться последние воспоминания о его решении, ждущие воскрешения в сознании Джордана.
В этом была последняя надежда. Он должен вспомнить, должен использовать безумие, от которого отказывался. Он должен будет вспомнить и быть Вашкевицем, а не Джорданом. Он будет Вашкевицем и не будет бояться, хотя действовать подобным образом было стыдно. Если бы было воспоминание, личность, среди всех живущих людей, чей образ он мог бы пробудить, чтобы заменить им вид трех темных кораблей, он попытался бы сделать все сам. Но со дня нападения на город у него не было ни одного близкого существа.
Его сознание углубилось в банк памяти, достигало последних воспоминаний Вашкевица. Он вспомнил.
Из десяти атакующих кораблей шесть были выведены из строя.
Их пепел рассеялся на большом расстоянии, но оставшиеся четыре налетчика осторожно продвигались на большом расстоянии друг от друга, уверенные в победе, хотя и опасались этого осиного гнезда, которое еще могло сохранить неожиданные жала, но детекторный экран находился за минимальным необходимым расстоянием, чтобы можно было успешно скрывать Пост, и лишь пять "псов" сохранили за ним устойчивость, напоминая затупленные стрелы. Он - Вашкевиц - сгорбившись сидел перед контрольной панелью, его толстые, волосатые руки лежали на ближайших клавишах.
- Идите, - говорил он, обращаясь к кораблям, осторожно приближавшимся к экрану. - Идите, ну же. Идите!
В усмешке он царапнул зубами по губам, хотя и не собирался смеяться. Это была автоматическая гримаса, рефлекс напряженного ожидания. Перед тем как убрать экран, он будет завлекать их до последнего момента, доведет их как можно ближе до механизма преследования оставшихся "псов".
- Идите сюда, - повторил он.
Они шли. За экраном он нацелил своих "псов", указывая каждому из четырех на корабль, а пятому на всех них. Корабли все приближались.
Касание.
Его пальцы ударили по клавишам. Экран сжался и теперь скрывал поджидающих "псов" из последних сил. И те зашевелились, перейдя на ближайшее управление, их механизм преследования заработал вслепую, основательно вооруженный, готовый бессмысленно в любом направлении атаковать каждого, кто подойдет достаточно близко.
А первые выстрелы приближающихся кораблей стали зондировать зону астероида Поста.
Вашкевиц вздохнул, отодвинулся от управления и встал, отворачиваясь от экранов. Все. Сделано. Какое-то мгновение он стоял в нерешительности. Потом, подойдя к раздаточному устройству на стене, набрал шифр "кофе" и получил его - горячий кофе в пустую чашку. Он закурил сигарету и в ожидании стоял, куря и потягивая кофе.
Неожиданно Пост качнулся от скользящего удара по астероиду.
Он пошатнулся, пролил кофе на ботинки, но удержался на ногах. Он сделал еще один глоток, еще одну затяжку. Пост вновь качнулся, свет потускнел. Он смял чашку и бросил ее в проводниковую канаву. Бросил сигарету на стальной пол и наступил на нее ботинком, вернулся к экрану и наклонился, чтобы бросить последний взгляд.
Свет погас. Воспоминания оборвались.
Настоящее вернулось к Джордану, и он безумно уставился перед собой. Потом почувствовал что-то жесткое под пальцами и заставил себя посмотреть вниз.
Клавиши были нажаты, экран был убран. "Собачки" были поблизости. Он смотрел на руку, как будто никогда раньше не видел ее, ошеломленный ее худобой и отсутствием мягкости на тыльной стороне. Потом, медленно преодолевая сопротивление мускулов шеи, он заставил себя поднять голову и взглянуть на экран.
Корабли были здесь, но они уходили прочь.
Он уставился на них, не веря своим глазам и с трудом вообще веря чему-либо. Так как нападающие развернулись, пламя из их хвосте с очевидностью доказывало, что они уходили во внешнее пространство на максимально возможном ускорении, оставляя его одного, целого и невредимого. Он затряс головой, чтобы отогнать обманчивое видение на экране перед собой, но оно оставалось, отрицая свою нереальность. Чудо, в которое его инстинкт не давал ему верить, пришло - в тот самыг момент, когда он занимал силы, чтобы его отвергнуть.
Его глаза в изумлении впились в экран. И тогда в нижнем углу экрана "сторожевого пса", так далеко, что они выглядели просто как зернышки на большом пространстве, он увидел причину своего чуда.
Из внутреннего мира на максимально возможной скорости шли шесть светящихся кораблей, напоминающих рыб, перед которыми его "собачки" казались мальками. Это были военные корабли Двадцатого патруля. И он понял, с расцветающим удивлением от передышки, что поединок, казавшийся ему таким мимолетным, пока он сражался, на самом деле длился необходимые четыре часа, которые позволили патрулю прийти ему на помощь.
Осознание того, что он цел, залило его, как волной, и он ощущал, как внутри растет благодарность. Она росла и ширилась, выталкивая страх и одиночество последних минут, заполняя его облегчением, таким всеобъемлющим и глубоким, что в нем не оставалось гнева и ненависти - даже по отношению к врагу. Он как будто вновь родился.
Над ним на панели связи замигала белая лампочка передачи.
Твердой рукой он включил одно из устройств, и бесстрастный, официальный голос патрульного прозвучал у него над головой.
- Двадцатый патруль Посту. Двадцатый Посту. Следуем к вам. У вас все в порядке?
Джордан нажал кнопку передачи.
- Пост Двадцатому. Пост Двадцатому. Никаких повреждений. Пост не поврежден.
- Рады слышать. Мы не будем преследовать врага. Сбавляем скорость, и через полчаса все корабли встанут у вашего причала. Передачу заканчиваем.
- Спасибо, Двадцатый. Поле будет свободно и подготовлено для вас. Удачной посадки. Передачу кончаю.
Его рука поднялась от клавиш, и белый свет потух. В неосознанной имитации памяти Вашкевица он отодвинулся от панели управления, встал и пошел к раздатку у стены, где заказал и получил чашку кофе. Он закурил сигарету и стоял, как стояли другие, куря и потягивая кофе. Он победил.
Но тут его настигла истина; и он вздрогнул.
Он взглянул на свои руки и увидел чашку кофе. Он затянулся сигаретой и почувствовал в глубине легких равномерный жар. И ужас охватил его, сдавливая горло.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
