Старинные пятистенки постепенно выходят из строя, остающиеся меняют свои вид. За ненадобностью ликвидируются хозяйственные постройки. Лошадь, когда-то составлявшая необходимость единоличного двора, хотя нередко и оставалась предметом несбыточной мечты бедняка, колхознику в личном владении не нужна. Отпала надобность в конюшне, в старой повети. Теперь трудно встретить и пристройки к большому дому — «малые избы», куда в прошлом семья на зиму переселялась из пятистенка, В малой избе было теплей. К тому же, в пятистенке надо было выморозить тараканов, расплодившихся за лето. Тараканов не стало, а бытовые культурные запросы не мирятся с зимовкой в малой избе.
Сейчас строят небольшие одноэтажные дома. Большой, старого типа дом стал не нужен в деревне и вот еще почему. В прошлом крестьянская семья была многолюдной: старики, сыновья, снохи, дочери, росли в семье внуки и правнуки. За стол вокруг общей чаши садилось по десяти и больше едоков. Нынче семьи маленькие. Подросшие дети улетают из отцовского дома на лесопункты и в города, внуки приезжают разве только на каникулы. При постройке большого дома раньше имелся в виду и будущий семейный раздел братьев. Теперь в Борецких, например, деревнях жителей в пять 28
раз меньше, чем было в 1928 году, и почти половина из них — пенсионеры. Ныне делить дома некому.
Меняется наружный вид сельских домов. Раньше только богатеи обшивали их досками и покрывали обшивку краской. Такими домами в Верхней Тойме могли похвастаться лишь пароходовладелец Мокеев и кулак Савелов. Теперь обшивают дома тесом и красят многие рядовые колхозники и служащие. В Верхней Тойме почти все новые дома индивидуальных застройщиков покрашены.
В начале века мне пришлось жить в верхнетоемской деревне в доме, который был крыт «тесинами». Когда строился дом, пилы не знали. Из бревна вытесывали топором доски. Трудно назвать более тяжелый плотницкий труд и большее расточительство древесины: половина бревна шла в щепу. Название тесина за доской сохранилось и позднее, когда стали выпиливать из бревна несколько досок продольной пилой. Теперь с теплохода можно увидеть крыши, отсвечивающие на солнце: в деревянный край пришел современный кровельный материал — шифер.
Возврата к пятистенкам с поветью не будет. Но резьба, украшавшая крылечки, наличники, кромки крыши старых домов не была бы излишеством и в современной сельской архитектуре… Не лишним было бы использование некоторого опыта старых зодчих и с сугубо практической стороны. В старых домах устраивались большие свесы кровли как с фасада, так и с боковых сторон здания. Это оберегало стены от дождя и гниения. Современные строители, экономя на метре кровельной доски при постройке общественных зданий в селах, обрекают стены на преждевременное старение.
Нельзя не заметить теперь в селениях кирпичных зданий. В прошлом каменными были только церкви да редкие купеческие дома. Недавно в совхозе «Березниковский» вырос квартал кирпичных домов для рабочих и служащих, в Моржегорском совхозе — два дома. Кирпичное строительство идет в сельских районных центрах.
Но нет, дереву как материалу не объявлена отставка! Топор и теперь остался на вооружении плотников при строительстве сельских клубов и детских учреждений, которых не знала старая деревня. Старинная строительная профессия и поныне остается нужной и почетной. К сожалению, поредели ряды двинских плотников, чем созданы большие трудности на стройке, особенно в колхозах.
Кто бывал в двинских деревнях в недалеком прошлом и в последние годы, не может не заметить такой внешней перемены, как озеленение поселков. Если на Волге, не говоря уже об Украине, села утопают в садах, то в двинских деревнях у редких домов можно было увидеть цветущую раскидистую черемуху или стройную рябину, на которых могли бы осенью пировать птицы. Еще большей редкостью была скромная красавица березка.
Северных крестьян нельзя упрекнуть в непонимании красоты. Древняя архитектура с украшениями, не имеющими практического значения, но сделанными с большим вкусом, и такие предметы крестьянского быта, как расписные прялки, изумляющие знатоков художественным самобытным мастерством, раскрашенные дверки шкафов и подпечных мест, разрисованные сани и дуги, говорят о пристрастии северян к красоте. А вот живое дерево на деревенской улице и на усадьбе у крестьянина не было в почете.
Это можно объяснить тем, что поколения северян вели борьбу с лесом, отвоевывая у него каждую пядь пашни и луга. Где тут было любить лес! Куст, посаженный на усадьбе, к тому же занимал дорогое место, в ущерб редьке и картошке. Древесные посадки на улицах требовали организации сельских жителей на общественные работы по озеленению. Организаторы в недалеком прошлом находились редко. Самое большое, если учитель поднимал на это школьников. Так было в Черевкове, где под руководством В. А. Пономарева пришкольный участок с помощью юннатов украсился саженцами плодовых и декоративных деревьев и кустов, которые энтузиаст озеленения сам привозил из Вологды и Котласа.
С палубы теплохода еще почти незаметно озеленение сел. В Нижней Тойме около здания исполкома сельсовета большая площадь засажена березами, рябиной, лиственницей. Все деревья принялись, стройные стволы тянутся ввысь, но с реки их пока не видно. Через десять — двадцать лет поднимется роща, радующая глаз местных жителей и речных пассажиров. Это же можно сказать и о молодых посадках в Ракуле. В поселке Авнюга нельзя пройти мимо школы, чтобы не полюбоваться участком, на котором растут яблони, вишни, сирень, березы, акации, смородина, шиповник… А как красивы многолетние цветы! Создали прелестный садовый уголок преподаватели биологии Н. Н. Рудакова, работающая здесь более двадцати лет, и О. Г. Амосова. Школьники носили плодородную почву на бесплодную глинистую землю, ухаживали за посадками, таскали для поливки несчетные ведра воды… Школьный сад украшает поселок Авнюгу и делает честь организаторам. Примеру последовали работники столовой и детсада. Замечательный пример!
Двинские селения в старое время в своем большинстве были мелкими. По справочнику 1905 года в Холмогорском уезде и волостях Шенкурского уезда, расположенных по Двине, из 197 селений только в 61 имелось больше чем по тридцать дворов. За последние тридцать — сорок лет в связи с индустриализацией Севера население деревень уменьшалось. В Верхнетоемском районе много селений, в которых ныне меньше чем по двадцать жителей. Разумеется, со временем деревни, подобные этим, ликвидируются, жители перейдут в крупные населенные пункты. Задача сселения деревень с малым числом жителей понятна. Она самотеком решается и теперь. Ведь двинские центры растут и за счет переселения в них из бесперспективных деревень. Конечно, необходимо внесение в этот процесс плановости и содействия. Это учитывается областными и районными организациями при проектировании сельских хозяйственных и культурных центров. Переселенцам оказывается материальная помощь.
Большая Северная Двина начинается у города Котласа, и дальше на протяжении более шестисот километров пути до Архангельска нет ни одного города. На таком же расстоянии на «главной улице России» — Волге, ниже Рыбинска, стоит тридцать городов. В их числе областные старинные и помолодевшие Ярославль, Кострома, Горький и такие крупные промышленные центры, как Тутаев, Кинешма, Балахна, Правдинск… Однако это сравнение не говорит о неизменности заселения двинских берегов, неизменности облика селений. И дело совсем не в том, что на смену старым пятистенкам в селах строят дома новой сельской архитектуры, возводят большие новые общественные и хозяйственные здания… В советские и особенно в последние годы возникли и увеличиваются поселки в связи с развитием лесной промышленности, преображая берега, селения, весь уклад жизни.
Только на ста километрах двинских берегов от Тимошина до Борка и на речках бассейна в этом районе ныне тридцать два новых поселка. По демографической статистике они считаются сельскими, подчинены сельским Советам, но по социальному составу и роли, какую выполняют в народном хозяйстве, — это поселки лесопромышленных рабочих, рабочие поселки.
В тридцати двух новых поселках живет четырнадцать тысяч человек, в среднем более четырехсот в каждом. В остальных селениях, не считая районного центра Верхней Тоймы, проживает менее двенадцати тысяч, в среднем по тридцать человек в населенном пункте. Такое распределение жителей характерно для северодвинского бассейна.
Новые поселки и старые административные центры растут не только за счет коренных двинских жителей, переселяющихся самостоятельно, но и за счет приезжих из других мест страны. В лесопромышленной Рочегде, в сплавном поселке Шидрово, да и не только там, спросишь у встречного на улице, где живет широко здесь известный человек или где помещается такое-то учреждение, и часто получаешь в ответ:
