не стесняясь, взял её за руку и стал ощупывать. — Так не бывает. Обычное тело. Не синтетика какая-то. Кожа, как кожа. Даже вон волосики на ней есть… Только очень холодное. Ты точно замёрзла.
— Материал для тела натуральный, но тело было пустым. Я решила, что могу его использовать для нахождения здесь.
— Ладно. Я опять ни хрена не понял. Вода в ванной уже набралась. Иди, мойся, а я пока ужин приготовлю.
* * *
Яичница — дежурное холостяцкое блюдо. Быстро, вкусно, калорийно… Я порезал на сковороду ещё пару сосисок. Так посытнее будет. Накрыл крышкой. Крышка стеклянная, через неё будет видно, как разболтанное с молоком яичное месиво будет подниматься. Ну а пока я уже и стол сервировал на двоих. Чего там… Две тарелки, две вилки. Намазал сливочным маслом пару кусков белого хлебушка. Благодать. Щёлкнул клавишей электрочайника…
Я как раз снимал сковороду с плиты, когда из ванной появилась наша Маша… Маша наша… Твою же мать, Мария!
Словно Афродита, рождённая из пены морской, из дверей ванной комнаты появилась Маша наша. Абсолютно голая, мля… Вся, сука, в пене. А самое главное, что вслед за ней в коридор и даже дальше, во все стороны хлынула, источая пар, горячая вода, с плавающими в неё словно айсберги, большими кусками мыльной пены…
— Ты чего творишь? Мать твою перемать! Охренела что ли?
Я поставил сковороду обратно на плиту и бросился спасать положение. Эта, мать его, нехорошая женщина, рождённая самкой собаки, от бродячего кота!!!
Из крана хлестала вода во всю мощь своего напора. Пробка в ванной заткнута… Горячая вода переливалась через бортик на кафельный пол ванной комнаты, через порог в коридор и дальше… Мляяя!
Действую чётко. Закрыть кран. Выдернуть пробку. Хватаю какие-то тряпки, плавающие на полу в воде. Отжимаю их в раковину. Там, слава богу, пробки нет. Снова тряпку на пол, хватаю другую, отжимаю. Нагнуться, разогнуться. Промочить, отжать. Сперва в коридоре. Там ламинат. Если вздуется, придётся делать ремонт. А если зальёт соседей, то придётся оплачивать ремонт и им тоже. Нагнуться, разогнуться. Нагнуться, разогнуться, отжать…
Через пару минут я уже ползаю по коридору на коленях, собирая воду. Нашёл ещё какую-то тряпку. А-аа… Это полотенце. Плевать! Нагнуться, разогнуться, отжать. Нагнуться, встать, отжать… Млять…
В дверь позвонили… Настойчиво так. Нервно. Пронзительно.
Весь мокрый, с тряпкой в руке иду к дверям. Не глядя, открываю. Хрен ли мне в глазок смотреть. Я и так знаю кто там. Пришёл сосед снизу. Ну, или его жена. Лучше бы сам сосед. С ним мне будет проще объясниться.
Ещё не открыв дверь, уже кричу:
— Извините! Кран сорвало… Уже устраняю…
Сука. Соседка. Толстая бабища с красной мордой. В домашнем халате, руки в боки, рот уже открыт для того, чтобы начать скандал. Но странно… Крика не последовало. Рот у неё так и остался открытым, а глаза, казалось, сейчас вылезут из орбит. И смотрит куда-то мимо меня. Косая что ли?
— Извините! Сейчас не могу говорить. Убираю воду…
Это я уже кричу через щёлочку, захлопывая входную дверь. Оборачиваюсь, и тут же понимаю, почему соседка так и не устроили крик. Наша Маша… Афродита, мать её… Она по-прежнему стоит, в чём мамаша родила, перекрывая собой проход на кухню… Однако, хороша красотка. Стройная. Молодая. Небольшая грудь торчит вперёд, целясь в меня своими соска́ми. Но мне до неё нет никакого дела. По крайней мере, сейчас уж точно…
Да… Только вот теперь соседке снизу будет о чём поговорить с другими соседскими тётками, такими же сплетницами. А ведь у меня раньше была репутация приличного вежливого человека. Интересно, что теперь обо мне будут судачить кумушки у подъезда? Да ну и чёрт с ними…
* * *
Как всё хорошее, так и всё плохое, когда-нибудь да заканчивается… Закончилась и вода… Сперва она закончилась на полу в коридоре. Я всё-таки умудрился не допустить её проникновения в комнату. Потом, моими усилиями, вода исчезла и с пола в ванной. Ванна опустела. Если не считать белой пены от шампуня. Открытый пластиковый флакон из-под него сиротливо валялся на дне ванны. А я ещё думал: «Откуда взялось столько пены?»
Да, мля… Если и осталась где вода, то только на мне. Я был мокрый, как незнамо кто, с ног до головы. Тяжело выдохнув, я бросил тряпки в раковину. Сейчас переоденусь в сухое и чистое… А потом… Потом…
И тут до меня донёсся запах гари с кухни.
Твою же мать…
Яичница.
Я же её обратно на плиту поставил, когда бросился спасать квартиру от воды.
Снова отпихиваю голую гостью в сторону. Хватаю сковороду с чернеющими на ней останками так и не попробованной яичницы, и швыряю её в кухонную раковину. Открыл кран с холодной водой. Кухня наполнилась белёсым паром. Но запах гари при этом никуда так и не делся.
Я плюхнулся на табуретку. Мокрый, усталый и очень злой… Я смотрел на голую девушку, и во мне кипело жгучее желание… Схватить её, перегнуть… через колено… и выпороть ремнём. Причём, не эротично похлопывая по попке, а крепко и грубо, со всего размаху… По жопе! Со всей моей пролетарской ненавистью…
Да-а… Зато теперь я видел воочию, что означает поговорка: «Пожар в борделе во время наводнения».
Всё сошлось.
Наводнение? Было…
Голая девка? Присутствует…
Пожар? Чуть было не случился, но я его вовремя предотвратил. Хотя гарью по-прежнему пахнет…
Внезапно у меня в голове прозвучал знакомый голос… И кто бы это мог быть?
— Ты очень взволнован.
— Да я, сука, очень сердит. Ты что, не могла закрыть кран?
— Я не знаю, как это делается.
— У тебя там, откуда ты явилась, что, нет никаких удобств?
— Я тебя не понимаю.
— Ты кто вообще такая? У нас даже дети знают, как пользоваться водопроводом.
— Я тебе говорила уже, что я не отсюда.
— А откуда? Из Африки что ли? Не похожа ты на африканку.
— Я не из этой системы.
— Из какой, в жопу, системы?
— Вы называете свою звезду — Солнце? Так вот. Я не из вашей солнечной системы.
— Может, ты ещё скажешь, что ты и не человек вовсе, а медуза какая-нибудь разумная?
— Я не медуза. Я… Ты всё равно этого не поймёшь. Но тебе всё равно надо успокоиться. В таком состоянии как сейчас, наше с тобой общение невозможно.
— Да, пошла ты! Надевай свою майку, или что
