Такое ощущение, что все вокруг, кроме меня, стали жертвами разных болезней. У меня нет никаких признаков холеры или ещё какой-либо хвори, которые пронеслись через две дивизии. Мне кажется, что я должен хотя бы имитировать пищеварительную проблему из солидарности.
По поводу ссоры из-за осла: хотя я очень сочувствую Гарду с его кобылой лёгкого поведения, но не могу не указать, что рождение мула не самый плохой результат. Мулы более выносливы и вообще здоровее, чем лошади, а самое их главное достоинство — очень выразительные уши. И они не слишком и упрямы, если ими правильно управлять. Если вас заинтересует, откуда моё очевидное нежное отношение к мулам, то могу объяснить это тем, что в детстве у меня был любимый мул по кличке Гектор, названный так после того, как я прочитал упоминание об этом животном в «Илиаде».
Не смею просить вас, Прю, дожидаться меня, но прошу написать снова. Я прочитал ваше письмо больше раз, чем могу сосчитать. Через две тысячи миль вы стали мне ближе, чем раньше.
Ваш навсегда,
Кристофер
P. S. Прилагаю портрет Альберта.
Во время чтения Беатрис была поочередно обеспокоенной, взволнованной и полностью очарованной.
— Разреши мне ответить ему от твоего имени, — попросила она, — ещё только одно письмо. Пожалуйста, Прю. Я дам его тебе прочитать перед отправкой.
Пруденс рассмеялась.
— Честно, это самая глупая вещь, которую я делала… О, хорошо, напиши ещё, если тебе это нравится.
В последующие полчаса Беатрис приняла участие в бессмысленной болтовне о бале, гостях, которые туда прибыли, последних лондонских сплетнях. Она положила письмо Кристофера в карман платья… и замерла, почувствовав незнакомую вещь. Металлическая ручка… и шелковистый ворс кисточки для бритья. Побледнев, она поняла, что случайно взяла кисточку для бритья Кристофера с комода.
Её проблема вернулась.
Каким-то образом ей удалось продолжать улыбаться и спокойно болтать с Пруденс, в то время как в глубине души у неё царила полная сумятица.
Время от времени, когда Беатрис нервничала или беспокоилась, она присваивала маленькие вещицы из магазина или чужого дома. Это начало происходить после смерти родителей. Иногда она вообще не замечала, что что-то взяла, а изредка искушение было настолько велико, что она начинала потеть и дрожать, пока не сдавалась.
Кражи не вызывали проблем. А вот при возвращении взятых предметов возникали трудности. Беатрис и её семье всегда удавалось вернуть вещи обратно. Но иногда это требовало необыкновенных усилий в неподходящее время суток или изобретение диких оправданий, когда их заставали бродящими по чьему-то дому, что только укрепляло репутацию Хатауэйев, как странных.
К счастью, в случае с кисточкой не должно возникнуть трудностей. Она сможет вернуть её, когда в следующий раз пойдет навестить Одри.
— Думаю, мне пора одеваться, — наконец заметила Пруденс.
Беатрис без колебаний поняла намёк.
— Конечно. Мне пора домой и заняться делами по хозяйству, — она улыбнулась и добавила: — А заодно и написать следующее письмо.
— Не пиши ничего странного, — сказала Пруденс. — У меня, знаешь ли, есть репутация.
Глава 3
Капитану Кристоферу Фелану,
1-ый батальон стрелковой бригады
Военный лагерь на Килен-балке[5]
Инкерман[6], Крым
3 декабря 1854
Дорогой Кристофер!
Сегодня утром я прочитала, что в недавней битве погибло более двух тысяч наших людей. А один из стрелков получил штыковое ранение. Надеюсь, это не вы? Вы не пострадали? Я так боюсь за вас. И мне так жаль, что погиб ваш друг. А мы готовимся к праздникам, развешиваем остролист и омелу. Я вкладываю в свое письмо рождественскую открытку, нарисованную местным художником. Обратите внимание на ленточку-закладку внизу — если вы дернете за нее, то веселящиеся джентльмены отхлебнут из своих кубков вино. («Отхлебнуть» — не правда ли, весьма странное слово? — но одно из моих любимых.)
Я люблю старые добрые рождественские гимны. Люблю то, как одно Рождество похоже на другое. Люблю сливовый пудинг, даже если на самом деле он мне не нравится. В традициях ведь есть что-то успокаивающее?
Альберт, похоже, весьма милый пес. Может быть, внешне и не джентльмен, но внутри славный и верный малый.
Я беспокоюсь, что с вами что-нибудь случится. Надеюсь, вы в безопасности. Каждую ночь я зажигаю за вас свечку.
Ответьте мне так скоро, как сможете.
Искренне ваша,
Пруденс.
P.S. Разделяю вашу привязанность к мулам. Весьма неприхотливые создания, которые никогда не похваляются своей родословной. Можно только лишь пожелать, чтобы некоторые люди в этом отношении были чуть больше похожи на них.
Мисс Пруденс Мерсер,
Стоуни-Кросс
Гэмпшир
1 февраля 1854
Дорогая Прю!
Боюсь, я и в самом деле тот, кто получил штыковое ранение. Как вы догадались? Это произошло, когда мы штурмовали высоту, чтобы взять батарею русских. Незначительная рана в плечо, определенно, не достойная упоминания.
Четырнадцатого ноября разразилась буря, разрушившая лагерь и утопившая в гавани французские и английские корабли. Как результат — огромные людские потери и, к сожалению, исчезновение большинства зимних припасов и военного снаряжения. Думаю, именно это называется «тяжелой военной кампанией». Я голоден. Последнюю ночь мечтал о еде. Обычно я вижу во сне вас, но прошлой ночью, как с сожалением должен признаться, вас затмил ягненок под мятным соусом.
Стоит жуткий холод. Сейчас я сплю с Альбертом. Мы — пара неприветливых супругов, но оба готовы вынести всё в попытках избежать смерти от переохлаждения. Альберт стал незаменимым членом — он доставляет депеши под огнём и бегает при этом намного быстрее, чем смог бы какой-либо человек. А ещё он великолепный часовой и разведчик.
Вот несколько вещей, которым меня научил Альберт:
1. Любая еда ещё может стать твоей, пока её не проглотил кто-то другой.
2. Спи, пока можешь.
3. Не лай по пустякам.
4. Гоняться за хвостом — порой неизбежное занятие.
