Читаем без скачивания Слово в неделю сыропустную - Иннокентий Херсонский

Слово в понедельник недели 1-й Великого поста, на часах

Многие из вас, братие, владеют способностью читать и разуметь письмена; некоторые до того привыкли к чтению книг, что не могут дня провести без сей душевной пищи. Не советуем решительно и мы оставлять среди сих дней вовсе чтения. Но какое чтение прилично настоящим дням? Явно, не то, какое бывает в другие времена. Прилично ли, например, в настоящие дни взять в руки какую-либо повесть, написанную для одного времяпрепровождения, как бы она, впрочем, ни была благонамеренна? Часов, остающихся за часами Богослужения и благочестивого размышления, так немного, что истратить их на чтение чего-либо не прямо душеполезного и священного, было бы знаком явного невнимания к собственному спасению.

Что же теперь прилично читать любителям чтения?

В ответ на сие, я спрошу вас, во что вы надеетесь вступить с Богом через таинство покаяния и причащения? — Не в новый ли завет веры, любви, упования и верности до смерти? — Итак, читайте первее всего Завет Новый, начертанный для всех нас, можно сказать, не тростью и чернилом, а Кровью Господа и Спасителя нашего. Тут увидите вы сущность и все условия блаженного союза Бога с человеком, который нарушен грехами нашими, и в который мы паки вступаем через веру и покаяние. Если бы для кого чтение всего Нового Завета было неудобоисполнимо, такой прочти хотя одно из четырех Евангелий, в коих повествуется о воплощении и смерти Сына Божия. Чтение Нового Завета с великой пользой может быть предварено чтением хотя первых глав из Завета Ветхого, в коих описывается падение наших праотцов, а в лице их и всего человечества, — с его ужасными последствиями для всех нас. Такое чтение есть ближайшее и естественное приготовление к чтению и разумению Завета Нового. Ибо надобно узнать важность болезни, чтобы научиться дорожить временем и врачевством. Кто увидит всю бездну падения человеческого (а ее нельзя не увидеть, прочитав хотя три главы из книги Бытия), тот не может не чувствовать горячайшей любви к Тому, Кто пришел извлечь нас из сей бездны и Коего деяния и смерть описаны в Завете Новом. После Евангелия весьма полезно прочесть хотя одно из посланий апостольских, особенно послание к Римлянам, где изображено ужасное состояние человека в состоянии естественном, без веры в Сына Божия, и блаженное состояние человека, оправданного сею верой, освященного благодатью Духа Святаго. Святая Церковь сама подает нам пример чтения Нового Завета, возглашая на последней седмице поста, как вы сами знаете, в слух наш все четыре Евангелия. В продолжение настоящей седмицы она не делает сего, может быть для того, чтобы мы теперь делали это сами.

После чтения Священного Писания, если хватит времени и усердия, весьма полезно и прилично для многих, если не для всех, прочитать священный Катехизис, где, от лица самой Церкви, для всех чад ее изложена сущность нашей веры и наших обязанностей, предмет нашего упования и молитв. Это может оказать немалую помощь при духовном испытании самих себя, — перед исповедью, при обозрении нашей веры и наших обязанностей. В Катехизисе не найдешь новости? — Но ее нет и в зеркале: оно всегда одно и то же; однако же, ты нередко смотришься в него. Зеркало открывает новости в тебе: так и Катехизис. Смотря в сие зерцало веры, надежды и любви, ты можешь открыть в себе, в своем образе мыслей и поведении, много такого, чего не откроют тебе другие, самые ученые и красноречивые книги.

Если и за сим чтением останется время, то употреби его на чтение таких творений, коими возбуждается дух покаяния христианского. Благодаря матерней попечительное™ Святой Церкви, мы не имеем недостатка в книгах сего рода. Одни беседы святителя Златоуста о покаянии и трогательные покаянные поучения святого Ефрема Сирина достаточны умилить сердце каждого читателя. Из отечественных отцов Церкви первый проповедник покаяния есть святой Димитрий Ростовский. Чего не вышло из-под его христианского пера на пользу кающихся грешников? Он оставил нам и трогательное поклонение страданиям Спасителя, и благоговейное размышление о Таинстве Евхаристии, и молитву исповедания перед Богом кающегося грешника.

Подобное должно сказать о произведениях блаженного Тихона Воронежского. Как мудро обнажает он грех от всех прикрас его и указывает его ядовитость! Как отечески входит в положение несчастного грешника! Как кротко зовет его ко Спасителю! Как трогательно указывает на Крест и язвы Христовы!

После сих советов для читающих, что сказать вам, кои лишены умения читать? — Вы, братие, слушайте со вниманием, что читается здесь: ибо здесь читается все, что необходимо нужно для спасения. А если бы вам и после сего завидна была участь читающих, то я скажу вам: читайте сами! — читайте — в вашей совести! Письмена ее понятны каждому: а что написано в совести нами самими, то для нас важнее всего написанного другими. Все книги человеческие исчезнут со временем, а свиток совести останется один с нами. Чтение из него одного предложится на страшном суде Божием.

Итак, прежде, нежели будет читан свиток сей там, читайте его как можно чаще, со всем вниманием, здесь. И не читайте только, а и старайтесь исправлять. Все прочие книги только читаются; от них можно и должно переменяться читающим, а их переменить нам нельзя. А свиток совести таков, что его должно читать и исправлять, для того и читать, чтобы исправлять. Аминь.

Слово во вторник недели 1-й Великого поста, на утрене

Вострубите трубою в Сионе… освятите пост, проповедите целъбу… и воззовите ко Господу усердно

Для чего при начале поста, по слову пророка, надлежало вострубить трубой и проповедать цельбу? Казалось бы, пост требует противного, благоговейного молчания, или возвещания тихого, — проповеди не об исцелении, а о смирении и воздержании. Трубят трубой, когда хотят дать знать о чем-либо далеко стоящим, или тяжело слышащим; проповедуют исцеление таким больным, кои думают, что они совершенно здоровы и не имеют нужды во врачевании, или отчаиваются получить его. Итак, верно все таковые люди были в древнем Израиле. В Израиле новом — между христианами, где столько духовного света, столько благочестивых опытов и Божественных сил для духовных подвигов, казалось бы, менее места для сомнений о необходимости и пользе святого поста. Но, при ближайшем рассмотрении дела, и здесь труба пророческая оказывается неизлишней. И в нас, как в древних Израильтянах, чувственный человек ни против чего не восстает так, и со своей силой и со своим бессилием, как против святого поста. Посещать богослужения, приступать к исповеди, принимать Святые Тайны, для сего — каяться, молиться, воздыхать и плакать, — на все это охотно соглашаются иногда люди самые чувственные; но подчинить себя правилам воздержания, предписываемым Церковью, возложить на себя иго святого поста, — это кажется для многих, из самых нехудых христиан, слишком тяжелым, ненужным, даже опасным. Таким образом, святой пост из друга, каким бы надлежало ему быть для всех, превращается для некоторых едва не во врага: вместо того, чтобы прибегать к нему, как к врачевству, бегут от него, как от болезни. Сами чувствуете, братие, можно ли духовным врачам быть хладнокровными зрителями такого положения дел. Итак, не дивитесь, если мы восприимем на время трубу, указываемую пророком, и посвятим несколько минут на разобрание несчастной тяжбы между нашей чувственностью и цельбоносной силой святого поста.

Я сказал, что против святого поста чувственный человек наш восстает и со своей силой и со своим безсилием. В самом деле, послушайте тех, кои не любят поста; одни из них говорят: "я могу не поститься, для меня нет нужды в посте; чего другие желают достигнуть через пост, у меня то самое есть без поста". Явно, что это голос силы — мнимой или истинной — увидим после. Другие говорят совершенно другое: "пост мог быть для меня полезен, но я не могу поститься; это средство весьма действительное, но оно выше моей немощи". Так говорит, явно, бессилие — мнимое или истинное — также увидим после. Сообразно с сим, обратим, братие, внимание прежде на сильных, а потом на бессильных нелюбителей святого поста.

Что есть люди, кои менее других имеют нужду в посте, это несомненно: как можно сравнять в сем отношении сына роскоши — богача евангельского, и сына нищеты — Лазаря? Кроме сего, известное сложение тела, образ воспитания, особенный род жизни и занятий, известное настроение духа делают некоторых людей, в отношении к добродетели, без поста почти такими, какими другие могут соделаться только посредством продолжительных постов. Все это справедливо; но, не менее верно, братие, и то, что все такие, скажем не колеблясь, весьма счастливые в отношении к делу своего спасения, люди имеют нужду в посте. Для убеждения в сем их самих, достаточно предложить им один следующий вопрос: имеют ли они нужду в покаянии? Признают ли себя грешниками, больными духом и сердцем, и потому имеющими нужду в исцелении своей совести? Без сомнения. Но есть ли какая-либо болезнь, которая врачевалась бы пресыщением, для коей не было бы нужно воздержание и диета? В отношении к телу — нет: а в отношении к душе может быть? Намереваясь врачевать от чего-либо плоть свою, вы будете прибегать к воздержанию и лишениям; а, приступая к врачеванию души, будете позволять чреву своему все, что угодно? Не странное ли противоречие? Согласимся, что пост вовсе не нужен вам (чего, однако же, быть не может), как оплот против чувственности и пороков; так он нужен вам, как ограда ваших добродетелей: вы не надеетесь через него приобрести что-либо для духа, так возьмите его в помощь, чтобы не потерять приобретенного. Адам в раю был не ниже вас совершенством; возомнил обойтись без поста, — и что вышло? Лот среди самого Содома процветал добродетелями; вне Содома сложил с себя пост, — и что произошло? Положим, что вы и без поста не впадете в пороки грубые; но если впадете и не в грубые без поста, и это важный вред: яд тонкий и медленный все яд, и вы никогда не решитесь принимать его. И как поступаете вы, думающие теперь обойтись без поста, когда находит какая-либо всеобщая опасная болезнь? Надеясь на всю силу и крепость, оставляете ли вы предосторожности? Напротив, вы часто берете их более, нежели люди слабые. А зараза греха для вас ничего не значит? Когда все ограждают себя спасительными учреждениями Церкви, вы думаете безопасно провождать духовную жизнь, продолжая удовлетворять пожеланиям чувственности? И что, наконец, за сила духа, которая выражает себя рабством плоти? Что это за здравие души и тела, которое не может обойтись без крика и вопля закалаемых животных? Ты и без поста тверд в правилах добродетели? Покажи же эту силу и твердость в обуздании твоих чувственных пожеланий. И без поста думаешь быть истинным христианином? Докажи же своей покорностью распоряжениям общей матери Церкви, что ты точно сын ее, а не противник. Ты говоришь, что имеешь и без поста искреннюю любовь к ближним? Как же ты не боишься, явно нарушая правила поста, подать им повод к соблазну? Не так поступал апостол, действительно сильный духом и искренно любивший ближних: аще, — говорит он, — брашно соблазняет брата моего, не имам ясти мяса во веки… (1 Кор. 8; 13). Вот истинная сила духа и любовь к ближним! То самое, наконец, что непостящийся произвольно отделяется от всего сонма православных чад Церкви постящихся, есть уже весьма худой признак. Добродетельному Урию предложено было некогда, во время брани Израильтян с Амаликитянами, войти на время в свой дом для успокоения; но он с чувством святаго негодования отвечал: Кивот Божий, и Израиль и Иуда пребывают в кущах… аз же вниду ли в дом мой ясти и пити… (2 Цар. 11; 11). А вы, мнимо сильные духом, хотите поступать напротив! Кивот Божий в Церкви покрыт завесой печали, весь Израиль и Иуда в кущах, все православные сыны Церкви постятся; а вы располагаетесь ясти и пити?