инженер, выдерживая прямой взгляд.
Сталин кивнул и пригласил жестом пройти к столу. Там уже находились маршал Василевский и нарком вооружений Устинов. На столе между ними — развёрнутые схемы, донесения разведки, несколько чёрно-белых фотоснимков с фронта и технические диаграммы. Обстановка не допускала лишних слов.
— Садитесь, — произнёс Сталин с характерным акцентом. — Мы перейдем сразу к делу.
Сталин кивнул Устинову. Тот подал Громову стул. Василевский жестом пригласил сесть.
— Садитесь, товарищ инженер. Разговор будет прямой. У нас мало времени, — сказал Сталин. — Вас уже ввели в курс обстановки?
— В общих чертах. Курское направление. Подготовка немцев к стратегическому летнему наступлению, — коротко ответил Громов.
Сталин поднял взгляд:
— Немцы перебрасывают танковые корпуса. В число которых будут входить и новейшие танки и самоходки. Мы ждём удар в июле. Мы хотим знать, чем ваши аппараты могут помочь на новом стратегическом направлении? Не абстрактно, не в будущем. Сейчас.
Громов разложил на столе свои документы. Первый лист — схема боевого дрона: алюминиевый корпус, крыло типа «ласточка», две выносные балки с зарядом.
— Да, товарищ Сталин. Мы доработали конструкцию ударных беспилотников. Аппараты несут заряд на основе комбинированной взрывчатки: ТГА и гексоген. Вес — около 3,5 килограммов. В случае прямого попадания в танк средней категории — гарантированное поражение. По тяжёлым — как минимум, выведение из строя. Разрывается внутри моторного отсека или под башней.
Василевский чуть подался вперёд:
— А если попадание касательное?
— Гусеница, система охлаждения, оптика — все уязвимые элементы. Даже не пробивая броню, дрон может ослепить танк, остановить, превратить его в мишень для артиллерии.
Устинов аккуратно пролистал одну из схем. На ней была отмечена система радиоконтроля.
— Какой у него радиус действия?
— В боевом режиме — около сорока километров от точки запуска. Есть система автопилота. Возможна коррекция курса через бортовой ретранслятор. Если нет сигнала — включается программа самонаведения по тепловому контуру или фиксированному объекту.
Сталин сдвинул трубку на край стола:
— И точность?
— На последних испытаниях — отклонение от заданной цели не превышало шести метров. При боевом весе это допустимо. Плюс — пикирующая траектория.
— Вы проверяли работу на действующих танках? — поинтересовался Василевский.
Громов кивнул:
— Да. Один из Пе-8 с испытательной группы сбрасывал аппараты на позиции в районе Гжатска. При попадании в корму — взрыв внутри отсека. При касательном — танк загорелся.
Сталин задумался, затем встал, медленно подошёл к карте. Его пальцы остановились на изогнутом выступе Курской дуги.
— Где вы предлагаете их использовать?
— Здесь, — Василевский показал южный фас. — Белгород, район Яковлево, район Сырцев. Предположительно, туда пойдут тяжёлые корпуса. В случае начала прорыва, дадим команду на взлет ударных «Комет». И наносим удар по головной колонне. Затем — по командным точкам и мостам.
Устинов задал следующий вопрос:
— Сколько аппаратов вы можете собрать до конца июня?
— При текущем темпе — около тысячи в месяц. Если усилить линию — до тысячи двухста. Потребуется дополнительно еще один заводской цех.
Сталин вернулся к столу:
— Что будет, если аппарат попадёт в руки противника?
— Мы встраиваем механизм ликвидации. При отклонении от курса более 30 процентов — срабатывает плавкий предохранитель. Все схемы — закодированы.
Пауза. Сталин смотрел прямо на Громова:
— Мы не можем позволить себе проиграть эту летнюю кампанию.
— Понимаю.
— Хорошо. Товарищ Василевский, оформите приказ. Товарищ Устинов обеспечьте снабжение. Громов поступает пока в распоряжение Ставки. Пусть готовит группы. И пусть ваши «Кометы» будут готовы к запуску. Но перед этим мы дадим вашим ударным беспилотникам задание, чтобы проверить насколько они будут хороши в деле. Это будет связано со снабжением горючего в тылу противника.
Громов встал.
— Буду ждать приказа.
Сталин кивнул:
— Тогда все хорошего. Желаю успеха.
Когда дверь за инженером закрылась, Устинов покачал головой:
— Знаете, Иосиф Виссарионович… Я бы не удивился, если бы он прилетел к нам сам, на одном из этих аппаратов.
Сталин усмехнулся:
— У него все еще впереди.
* * *
Ставка. Через двадцать минут после разговора со Сталиным Алексей Громов оказался в кабинете начальника Генерального штаба с картой оперативного направления на стене. Василевский стоял у окна, положив руки за спину. На столе перед ним лежала свежая аэрофотосъёмка и папка с пометкой «совершенно секретно».
— Алексей Андреевич, — начал он негромко, не оборачиваясь, — мы знаем, что у противника в районе Фатежа, в пятнадцати километрах к западу от Курска, действует передвижная нефтебаза.
Он подошёл к столу, развернул один из снимков. Чёрно-белое зернистое изображение: рельсовая ветка, от неё отходят площадки с полукруглыми тенями — резервуары, цистерны.
— Вот она. Принимает топливо с юга, из Брянска. Дальше, по заправщикам, прямо в танковые батальоны. «Тигры» и «Пантеры» не поедут на воде. А если мы ударим сюда — остановим колонны до того, как они тронутся.
Громов наклонился над снимком. Опознал систему насосов, маскировочные тенты, виднелась даже линия слива.
— Работают по всем правилам, — прокомментировал он. — Цистерны сливаются в закопанные резервуары. Оттуда — в автоцистерны. Замаскированы неплохо, но видно, что ночью у них активно идёт работа. Боятся наших бомбардировок.
— Вы можете накрыть эту точку ударом?
Громов вытащил из планшета свернутую схему боевого дрона.
— Можем. Поднимем два аппарата с термобарическим зарядом. Лететь будем ночью. Выход на цель — по данным ОСНАЗ. Координаты уже известны. Один аппарат идёт на насосный узел, второй — в скопление цистерн у насыпи. Если попадём в момент слива — эффект будет как от авиабомбы.
— Сколько взрывчатки несёт дрон?
— До четырёх килограммов в термобарическом заряде. Главное — не бронепробитие, а волна. Взрывной фронт разносит всё в радиусе пятнадцати метров. Открытый бензин воспламенится. Вторая волна добьёт машины.
Василевский провёл пальцем по маршруту на карте.
— Сколько нужно времени на подготовку?
— Десять часов. Нам потребуется выехать ближе к передовой. Есть точка в районе Обоянского шоссе — заброшенная деревня, оттуда меньше двадцати километров до цели. Поставим машину, поднимем антенну и дрон выйдет сразу на цель. Возвращаться не будет — заряд большой, батарея работает на один вылет.
— А связь?
— Прямая по радиоканалу. В случае сбоя сработает автопилот. Установим таймер на самоуничтожение через нужное время после старта. Аппараты не попадут в руки врага.
Василевский вновь взглянул на фотоснимок. Там, словно на ладони, вырисовывались чёткие силуэты бочек, зенитная точка, две будки охраны.
— Здесь танки не стоят. Они в лесу, километрах в десяти, но топливо возят оттуда. Если уничтожим узел — машины останутся на месте. Конечно, немцы найдут горючее и способы его доставить. Но мы выиграем время.
Он на мгновение замолчал, потом твёрдо произнёс:
— Это и будет вашей главной задачей на ближайшее время.
