«Они думали, что безобразные скелеты поднимутся из-под земли и погонятся за ними. Они воображали себе всякие ужасы. И вот в присутствии Истины они увидели, что все, что им рассказывали, враки и что смерти на самом деле нет».[27]
В связи с этим вспоминается девиз ЦРУ: «И познаете истину, и истина сделает вас свободными».
С Кладбища Тильтиль направляется в Лес. В этом путешествии его сопровождают странные создания, наблюдающие за ним с расстояния. Многие из них, особенно Кошка, боятся, что успех Тильтиля принесет им одни только беды. Кошка говорит: «Лучше полагаться только на себя. У нас, кошек, вся подготовка к жизни основывается на подозрительности. И у людей, как я вижу, тоже. Предать можно только тех, кто доверяется. Лучше держать язык за зубами и предавать самой».[28]
Эти слова мог бы взять себе в качестве личного девиза любой из тех мрачных типов, что скрываются за кулисами в Тавистоке и ЦРУ, например Джон Ролингс Риз, Эрик Трист, директор ЦРУ Ричард Хелмс и руководитель проекта «МК-УЛЬТРА» Сидни Готлиб. Трагически одинокие люди, которые с равным тщанием хранят тайны государства и своей собственной жизни, поскольку их судьбы и судьбы государства зачастую переплетены и нерасторжимы. И вся их подготовка, несомненно, основана на подозрительности.
В сказке «Синяя Птица» Кошка заводит Тильтиля в западню в Лесу, где в окружении зверей и деревьев ему приходится бороться за свою жизнь. В самую последнюю минуту его спасает Душа Света, предупреждающая его, что «в этом мире Человек — один против всех».[29]
Наконец, как только рождественским утром часы бьют восемь часов, путешествие заканчивается, и дети чудесным образом оказываются у себя дома. Наступает пробуждение — тема, постоянно звучащая в ЦРУ и Тавистоке. Разумеется, проснувшись, дети узнают, что Синяя Птица все это время была у них дома.
С помощью этой «невинной» детской сказки промыватели мозгов из Тавистока отправились на поиски, которые привели к открытию самых глубинных тайн человечества; расследуя универсальные, макрокосмические тайны человеческого разума, они надеются раскрыть вполне конкретные, микрокосмические тайны своих врагов. Что наверху, то и внизу.
Тавистокцы использовали знание методов психического воздействия для разработки и внедрения специальной практической программы. Когда определен невротический портрет индивида, появляется возможность внедрить механизмы «фильтрации» — то же промывание мозгов, но в иной форме, — чтобы выбирать различные невротические типы и помещать их в наиболее благоприятную среду.
Во всех этих тавистокских процессах есть и более глубокая символика. Тильтиль и Митиль были невинными детьми, безупречными с нравственной точки зрения, которые отправились в инициационное путешествие в компании Души Света. Про программистов из «Синей птицы» или позднейшей «МК-УЛЬТРА» едва ли можно сказать что-то подобное. С точки зрения древних мистических религий, которые эти программисты отчасти имитируют, они опустились в глубины первозданного Хаоса, не пройдя период очищения, поэтому их грехи — личные, персональные, конкретные грехи — будут напоминать им о себе в течение многих дней, недель и даже лет, подрывая их репутацию и не позволяя войти во Внутренний Храм.
* * *Таково в общих чертах психопатическое ядро долгосрочных намерений Тавистока. Редактор журнала «Campaigner» Л. Маркус поясняет: «Фашистские “структурные реформы”, местное общинное самоуправление и “общественный договор” — все это проявления самоутверждения бессознательной инфантильности в ущерб относительной рациональности прежних социалистических идеалов эго. Фашизм — это форма мироустройства, желанная в параноидальных мечтах Ид. И если атомизированный мир индивидов превратить в управляемую среду, согласующуюся с такими “фашистскими структурными реформами”, разуму жертвы станет понятно, что наделить человека способностью жить в согласии с такой противоречивой средой может только его потенциальное параноидальное Я».[30]
Наиболее очевидной областью применения этой методики промывания мозгов был мир разведки, но на уме у ее создателей были куда более обширные горизонты. После войны эти методы стали внедряться в массы и применяться в отношении обычных людей. В Тавистоке хорошо понимали, что наиболее мощным психоактивным агентом является семья. И чтобы использовать силу семьи в своих интересах, в ход была пущена новая придумка тавистокцев — «терапевтические группы».
Наиболее выдающуюся роль в практическом применении новой индустриальной психологии играл Джон Ролингс Риз. Именно он обнаружил возможность создания нереального мира — социальной группы. Индивид передает свое чувство идентичности группе и подвергается там наиболее сильнодействующим формам внушения. Когда внутреннее чувство реальной идентичности разрушается, человеком можно манипулировать как ребенком.
В статье «Операции низкой интенсивности» М. Минничино поясняет: «Опытный лидер может создать в группе мощную, хоть и искусственную, “семейную” атмосферу. После этого психотерапевт сможет манипулировать членами группы, но не напрямую, а исподволь, например при помощи внушения или через других членов группы. Если убедить члена группы, что она для него как мать родная, то, когда с помощью манипулирования удается повернуть группу против этого человека, он переживает это очень тяжело — как если бы его отвергла родная мать».[31]
Риз и тавистокцы, имея огромный опыт групповой психологической работы, хорошо понимали, что манипулирование на основе буржуазного мировосприятия играет фундаментальную роль для контроля над массами. Другими словами, Тавистокский институт искал методы идеологического манипулирования населением. Сначала нужно создать многочисленные социальные группы, затем поместить их в конкурентную среду, чтобы успех одних был возможен исключительно за счет других, и тогда можно будет внедрить саморегулирующийся фашистский социальный порядок. Для этого необходимо лишь атомизировать население, то есть, используя весь арсенал социологического и психиатрического оружия, сделать так, чтобы каждый был за себя и против всех остальных: настроить одну расу против другой, каждую языковую группу против всех остальных, «угнетенных» женщин против «угнетателей»-мужчин, еще больше раздробить группы по профессиональной принадлежности и т. д., а также разделить их на небольшие территориальные общины, у каждой из которых есть свои собственные интересы, так чтобы армии в случае чего пришлось иметь дело не более чем с маленьким ядром тех, кто не поддался этой, как правило, весьма эффективной комбинации социологических и психологических методов манипулирования.[32]
Одно из направлений использования подобных методов промывания мозгов связано с интенсификацией и повышением производительности труда за счет подрыва здоровья трудящихся. Другими словами, Рокфеллер внушает обществу самомотивированное самоуничтожение; его цель — общество зомби с промытыми мозгами, которые довольствуются существованием на грани голода и через садомазохистские акты содомии ввергают себя в кажущийся совершенно иррациональным психотический холокост. Все это базируется на извращенно-дионисийском, бессмысленно-содомическом фанатизме, присущем ризовско-рокфеллеровской модели фашистского общества. «Смысл всего этого в том, чтобы общество смирилось со спиралеобразным снижением уровня жизни и ухудшением условий труда».[33]
Это кажется безумием, но у него есть свой метод.
Например, в обстановке неуклонного снижения уровня жизни и ухудшения условий труда все больший рост производительности труда внушается трудящимся как групповая цель, зачастую за счет безопасности и физиологического благополучия членов группы. Тем, кто пытается возражать, говорят, что они эгоистично противопоставляют себя коллективу. «Идея заключалась в том, чтобы воссоздать в групповой терапии динамику семейных отношений, или динамику воздействия равных, где заранее предопределенные цели навязываются группе посредством консенсуса, или, говоря языком социальных инженеров, “демократии”. Смысл подавления самоидентичности членов группы состоял в том, чтобы индивид полностью отказался от своей независимости в пользу группы и стал более восприимчивым к внушаемым ему предопределенным групповым целям».[34] Эти методы играют на чувстве вины и стыда индивида, выполняя одновременно роль кувалды и скальпеля.[35] Осужденный группой, не знающий иных критериев истины, кроме ее интересов, индивид все больше деградирует и принимает приговор как должное, соглашаясь работать со все большей интенсивностью и производительностью.
