и пах.
- Ты почему еще здесь? - отодвинулась на стуле.
- С дочерью разговаривал. Так что случилось?
- Ты сам слышал.
Сказала наугад - и не ошиблась, поняла это, когда он негромко хмыкнул.
Повисла тишина, во время которой я сидела и разглядывала его начищенные до блеска туфли.
А потом теплые ладони легли мне на плечи, заставляя отклониться на стуле и поднять голову.
- Если бы я бил всех, кто мне не по душе, - спокойно сказал муж, глядя в глаза, - то в мире не осталось бы людей. Учись контролировать эмоции, Эмма.
Отпихнула его руки.
Нет смысла объяснять, что его сын обнаглел, распустил щупальца и закономерно получил по своему смазливому лицу.
- Макар, отойди, - попыталась встать, но муж вдруг сам в жесткой хватке сжал талию и выдернул меня из кресла. Ягодицами проехалась по столу, разбрасывая в стороны бумаги и папки, и замерла.
- Сейчас расслаблю тебя, - пообещал он. Его взгляд стал глубоким, черным, и даже черты лица изменились, стали грубее. Твердые губы приоткрылись.
Он дышит, и широкая грудная клетка поднимается в такт.
- Перестань, - перехватила его руки, которые уже заползли под строгую юбку и по ногам начали пробираться дальше, к кружевным резинкам чулок. - Макар!
Затравленно посмотрела на прикрытую дверь.
- Никто не войдет, - убежденно заверил муж и толкнул меня, лопатками я врезалась в столешницу с негромким стоном.
- Что ты делаешь, - попыталась подняться и сдвинуть ноги. Нас окружают безликие стены, заставленные высокими шкафами светлого и темного дерева. За стеклом одного из них я смутно вижу какие-то рамки и себя - на столе ректора, в задранной юбке. - Хватит.
Приподнялась на локтях.
Муж дернул меня на себя, и я заскользила шелковой юбкой по столешнице.
Макар наклонился.
И сквозь тонкие кружевные трусики прижался губами к промежности.
Обожгло так, словно в меня огнем выдохнули, одного лишь касания языка через ткань хватило, чтобы ответный жар разгорелся внизу живота.
Каблуками уперлась в стол, шире разводя бедра, пальцами вцепилась в его зачесанные назад волосы и плотнее прижала голову мужа к себе.
Ладно...
Я сопротивляться не могу, когда такое...
Зубами он сдвинул в сторону трусики. Языком мазнул по влажным набухшим складкам, и я выгнулась, навстречу ему.
Языком он толкнулся мне внутрь.
Зажмурилась, и изо всех сил прикусила кулак, мне нельзя кричать, стонать, шуметь, мне нельзя думать.
И с последним я не справляюсь.
Коленями зажимаю голову мужа и царапаю его ногтями, от каждого упругого толчка мокрого языка вздрагиваю, и за закрытыми веками невольно рисую образ второго мужчины, врага моего мужа.
Я не хочу, но тело помнит, четыре руки и два члена помнит.
И вопреки моей ненависти, здравому смыслу и клятвам - требует еще.
Глава 9
Глава 9
Вышла из универа и остановилась на крыльце, оглядывая парковку.
Моя машина в сервисе после вчерашнего столкновения - совсем из головы вылетело. До такой степени привыкла за три месяца к тому, что я всегда за рулем, что без автомобиля теперь кажусь себе какой-то потерянной, заблудшей.
- Подвезти? - прозвучал за спиной голос Дианы, и подруга, толкнув меня плечом, вышла вперед. Амбре после вчерашнего вина до сих пор не выветрилось, Диана щедро расточает его вокруг себя. Она поджала губы. - А ждать меня, конечно, не надо.
- Ты разве на машине приехала? - проигнорировала упрек и снова оглядела парковку в поисках ее малолитражки.
- Артур меня привез, - подтвердила Диана мои догадки. - И скоро заедет, подбросит до дома, - она деловито посмотрела на наручные часы.
- Можно при мне не упоминать это имя?
- Артур? - подруга изогнула бровь.
Она назло мне, точно.
- Кстати, что у вас там случилось? - Диана порылась в сумочке и достала помятую упаковку жевательной резинки. - Зачем он тебя из столовой вытащил.
Промолчала.
Когда я приехала в этот город - Диана была единственным человеком, кто меня поддерживал, мне помогал. За лето мы сблизились еще сильнее, и до вчерашнего дня я с уверенностью могла сказать: у меня появилась подруга.
Настоящая, с которой всеми секретами можно делиться.
А сейчас смотрю на нее, после ночи помятую, ее взгляд мечется от часов до открытых ворот, и я понимаю - Диана меня раздражает.
Если Артур добивался этого - у него получилось.
Ну не могу я. Спокойно реагировать на то, что он за ней таскается.
- Слушай, - потянула ее за рукав своего пиджака. - Артур, он...
Мой голос потонул в оглушающем грохоте мотоцикла.
Посмотрела на парковку.
Давид Заречный - студент из группы Максима. Пятикурсник, будущий программист, а выглядит, как боец ММА, что с утра до вечера пропадает в спортзале.
Густая черная борода, солнечные очки. Кожаная куртка, что бугрится на широких плечах, грубые ботинки.
Он расселся на мотоцикле. И рев его железного коня нарушает привычную негромкую возню на парковке.
От шума прострелило виски, вечернее солнце резануло по глазам.
- Шикарный самец растет, - весело прокомментировала Диана. - Делаем ставки, кого Заречный сегодня прокатит на своем звере.
- Диан, - невольно улыбнулась на эту пошлость.
Но подруга права, даже я, за тот краткий весенний месяц, что проработала в универе - и то успела заметить вереницу девушек, что трутся возле этого парня.
Он непостоянный.
Несдержанный.
Горячий.
И, кажется, всех тут уже отымел.
- Может, сегодня кого-то из преподов, - пошутила.
И замерла, когда от стайки студенток отделилась знакомая фигура в красной юбке и черном свитере.
Дочь мужа, небрежно забросив рюкзак на плечо, невозмутимо приблизилась к Давиду и положила ладонь на кожаное сиденье мотоцикла.
Что-то спросила.
Парень медленно поднял на макушку солнечные очки. На его лицо наползло выражение, которое не спутать ни с чем - хищник присматривается к добыче.
И ему нравится.
Уголок его губ дрогнул в улыбке. Давид снял с руля шлем и протянул Милане.
Больше, чем уверена - подошла она к нему на спор. За парочкой жадно следит группа студенток, от которой она отделилась.
Под пристальным взглядом Давида Милана перекинула ногу через мотоцикл, и ее короткая юбка задралась неприлично настолько, что вся парковка смогла полюбоваться сверкнувшими красными трусиками.
Девчонка даже не смутилась. Дерзко посмотрела на Давида в ответ. Лопнула пузырь жевательной резинки.
И парень засмеялся.
Господи.
Она же абсолютно бесстыжая, капризная, избалованная, неуправляемая...
- Отпустишь ее? - кашлянула Диана, когда
