ли она осознаёт, что говорит.
— Но Всадники действительно эволюционируют.
— Эволюционируют, — кивнул я. — Но что в них первично — разум человека, ставшего для него основой, или вшитая Стеной программа «убить всех человеков»?
Я криво усмехнулся, а Сайна скривилась.
— Думаю, — продолжил я. — Принц и правда вернётся. Вот только это будет уже точно не прежний он. Едва ли у него есть хоть крупица свободной воли.
— А если его пропустить через твой терминал? — спросила механистка.
— Ты не понимаешь о чём говоришь, — я покачал головой, — Для этого сперва нужно изучить все составляющие его нынешнего тела, а затем самим стать достаточно сильными, чтобы насильно уложить его в капсулу. Вот Змея бы ты как уложила в терминал?
— То есть мы ей не можем помочь никак? — обречённо выдохнула Синица.
— Так ты об этом? — удивился я.
Неужели влияние Чёрной на неё было сильнее, и она до сих пор ощущает сопереживание её бредовым фантазиям?
— Альма, чистоту, — приказал я, и энхе тут же окружила нас белыми светящимися хлопьями с запахом морозной свежести.
— Спасибо, — криво улыбнувшись, сказала Сайна. — Ну и сильная же у неё эмпатия…
— Эмпатия?
— Да, — кивнула механистка. — Расовая характеристика её расы. Видимо, она может работать и в обратную сторону, вызывая принудительное сопереживание. Хотя она сама вряд ли это контролирует.
— О как, уже интересно. А что ещё ты можешь о ней сказать?
— Класс хантрей. Это такой легендарный убер-охотник на легендарных чудовищ. Раса тари — это такие коты, выглядят как красивые люди с кошачьими ушами и хвостами, и с волосами в цвет основной магической стихии. Очень быстрые, ловкие, обладают двумя стихиями, известны как раса артефакторов. Из навыков — ещё расовый блинк, порталы на короткие дистанции и сильные боевые рефлексы. Из негативок — болезненные любовные зависимости, вплоть до помешательства. Собственно, что мы и видим.
— А особые слабости там и всё такое?
— Думаешь о её словах о твоём убийстве?
— Ты сама всё видела. У неё вполне хватит ума наброситься на нас на стороне Далахан.
— А ты, значит, решил идти по пути Принца? — хмыкнула Сайна. — Допустим, их подставили и скрыли от них правду с перерождениями. Хотя даже это сложно себе представить — что они, настолько идиоты были все в его группе? Могли бы и догадаться, что каждый всадник не может заканчиваться героическим самопожертвованием члена группы.
— Зачем Принц бросил вызов Далахан, если всё знал?
Сайна развела руками.
— Думаешь, он что-то знал?
— Он определённо что-то знал. Но не всё, раз потерпел поражение. Нужно копать, Сайна. У нас только один выход — нужно копать.
— Копать? — не поняла девушка.
— Ещё раз навестим артефактора, — сказал я.
— Кажется, каждый твой поход к нему заканчивается одинаково, — заметила она. — Вы же по итогу снова поссоритесь, и он тебя выгонит?
— Ну, при этом мы каждый раз остаёмся в выигрыше, разве нет?
— Хау… — подала голос Альма, чтобы это не значило.
Не откладывая в долгий ящик, следующей целью я выбрал лавку проклятых предметов.
Здесь тоже вышло не так, как обычно. Торговец не тренировался на заднем дворе, а сидел у входа и курил трубку.
Я вспомнил образ мага, которого безумец отыгрывал, когда я был здесь в прошлый раз. Затем сопоставил его с третьим всадником. Некоторое сходство действительно было заметно. И сейчас он, скорее всего, был им же.
— Как тебя зовут? — обратился я к нему.
Тот улыбнулся, будто мой вопрос был самым правильным, что можно было придумать.
— Змей. Ну конечно же, Змей… — произнёс он.
Сайна вздрогнула. Тоже вспомнила приветствие третьего всадника. Слово в слово.
Я ещё тогда подумал, что она звучит как-то странно. Коряво, что-ли. Скорее всего у него это было что-то вроде любимой поговорки.
— Я хотел бы поговорить с тобой о магии, — улыбнулся я самой хищной улыбкой.
Поведение артефактора реагировало на определённые триггеры. Змей был помешан на магии.
— Если бы я решил пойти против Далахан, что бы ты мне посоветовал, Змей?
— Ты уже стал смотрителем. Убей любого из Всадников, и сможешь бросить ему вызов. Или убей всех и сразись с ним на равных, — послышался неожиданно умный ответ.
— Ты это говоришь сейчас так… открыто… — заметил я.
— Я давал тебе шанс. Но ты повторяешь ту же ошибку, Принц. Ты не должен жертвовать собой.
— Что… — начала было Сайна, но я остановил её взмахом руки, а затем приложил палец к губам.
— Змей прав. Змей всегда прав. Это ошибка. Права корректора недостаточно, чтобы исправить ошибку.
Сайна посмотрела на меня, тоже постепенно осознавая, что мы только что видим.
Затем я увидел знакомую широкую улыбку торговца. Правда, сейчас она выглядела скорее мрачной, с нотками обречённости.
— Он уже принял решение. Нам остаётся только верить нашему лидеру.
— Или сбежать, — сказал «Змей». — Ивент всегда охотится за большей частью группы-активатора.
— …
Глаза артефактора уставились в пустоту, но он продолжал едва заметно шевелить губами. Но разобрать что-либо было нельзя.
Артефактор вдруг на глазах будто налился вселенской усталостью. Морщины стали заметней, будто у старика. Проступила седина, а глаза продолжали смотреть в одну точку.
Забытая трубка в его руке погасла, а затем вывалилась из рук.
Послышался стук дерева о каменный пол.
Артефактор вздрогнул.
Посмотрел на меня.
В глазах его мелькнули отдалённые нотки тщательно скрытого от ужасов реальности разума сломанного воина.
— Знаешь, что он нам тогда сказал?..
— Любую игру можно пройти? — предположил я.
— Да… это тоже, да… «Любую игру можно пройти… даже если в ней есть баг, я найду способ его обойти.»
— Баг?
Сегодня что, день откровений?
— «Я нахожу тех, кто меньше всего подходит на эту роль, Сокол. И Принц — худший руководитель, которых я видел. Таким же будет и новый Ивент. Ты проживёшь ещё циклов десять. Так будь мне благодарен.» Скажи, Принц, я благодарен?
Я не сразу понял, что последнее было вопросом ко мне.
— Что он ещё потребовал у тебя, Сокол?
— Ничего. Мне кажется, это было его извинение за бессмертие, которого я не просил.
— Ты помнишь, что нужно исправить?
— Использовать один баг, чтобы победить
