Места тут такие - всё лесом заросло. Вот в степи он бы обязательно разглядел кого-нибудь. Бизона, например. Как на озере видит гусей или уточек. Кстати, птички в этих местах водятся - слышно их практически постоянно. Пролетают иной раз над головой, а бывает, и в сторонке мелькнут. Но Мишка полагает, что все они несъедобны, и встречаться с ними не стремится сам.
Глава 10. Жильё
В том, что строить нужно землянку, сомнений не было. Бревенчатую избушку без топора сооружать - мучение, хотя могло бы оказаться интересно. Но при наличии единственной пары рук работа с серьёзными брёвнами оказывалась просто непосильной задачей. Нет уж, надо заняться тем, с чем есть надежда справиться.
Склон холма начинался от навеса в считанных метрах. Причём здесь уклон сразу шёл круто - градусов пятнадцать. Вот тут и поснимал Мишка дёрн полосой шириной чуть менее пяти метров, а в длину сразу на пятнадцать. И сложил его отдельно. Потом прорыл три горизонтальные траншеи вдоль будущего сооружения и, соответственно, вдоль склона. В центральную установил опорные столбы, а на них положил коньковую балку.
Столбы длиной по три метра и диаметром не более пятнадцати сантиметров с толстого конца, снизу обжёг, а уж потом опустил сверху в траншею в приготовленные неглубокие гнезда. Так их и по вертикали закрепить легче, и брёвна-балки проще затащить. Снизу-то вверх в одиночку громоздить неловко. Балки тоже трёхметровые - длинее работать неудобно. Шип на конце каждого столба это отдельная песня, исполненная шесть раз при помощи топора, лучкового ножа и зубила, выступавшего в роли стамески. Завершение каждого из них воспринималось как праздник.
Стыковка концов - это снятие половины толщины у торца, а потом ещё и сквозное отверстие надо продолбить той же зубилостамеской, заточенной, скорее как отвёртка, но остро. Ковырялся Мишка с этой работой не всё время, а по часу - другому в день. Бывало и более. Уж очень инструменты у него слабенькие. При работе топором невольно сравнивал себя с дятлом. Понемногу отсекалось, но часто. А бревно чтобы перерубить даже хорошим топором - тут без сноровки никуда. Так что дело продвигалось помаленьку, но всё время.
Брёвна перекрытия начал накатывать с дальнего конца, от земляного торца. Тоже нетолстые, иначе не поднять. Для надёжности прибинтовывал мочалом. Центр, где скаты сходились, особенно крепко стягивиал. А внешние концы упирал в края котлована. Обожженые, понятно. И глиной замешенной это укреплял, добавляя понемногу, чтобы успевала подсыхать нетолстыми слоями.
В щели между брёвен укладывал жерди, и опять глиной замазывал. Местами и травки добавлял, если возникало сомнение, что прокрошится засыпка. Собственно грунт из котлована - ту же глину, закидывал на крышу по мере её наращивания. Не хватало ему ещё корячиться перетаскивать её с места на место. Дальше прямого броска, это нужно в ведро сыпать, а потом волочь - нет уж, у него здесь есть чем заняться.
По мере того, как понижался склон, грунт пришлось укладывать в стены, создавая валы, на которые опирались внешние концы брёвен перекрытия. Тут изнутри поставил плетни, а саму глину увлажнял и трамбовал, давая время слежаться и подсохнуть. Всего "по-тёплому" перекрыл длину в шесть метров. Дальше ещё столько же с использованием существенно более тонких брёвен, или толстых жердей, причём не сплошняком, а частой решёткой. Стены здесь уже "выперли" из склона и были плетёные изнутри и снаружи, промазанные глиной. Особенно хорошо напихал её в промежуток между плетнями.
Здесь поверх жердей настелил кору, и слой глины нанес тонкий, не насыпал, а обмазывал. Это холодные сени. Оба отсека покрыл дёрном, не пожалев труда на аккуратное сопряжение скатов со склоном. Глина - она, конечно гидроизолирует, но, если образуется лужа - может и протечь.
А дальше удлинил постройку уже в виде навеса, сомкнув его со своим старым. Поскольку лишней глины оставалось немало - вытаскал её туда, куда складывал сырьё для гончарных занятий. И заметил он, что не такая она, как та, что брал он ниже, когда копал печь. Цвет иной. И на ощупь, когда увлажнишь, вроде как зернистость чувствуется.
Глава 11. Быт
Жизнь потихоньку наладилась. Стала размеренной и была заполнена деятельностью. Походы к озеру за рыбой. Она там действительно крупней. Сбор орехов и ягод, извлечение мёда из ульев. Варка варенья. Лущение орехов, изготовление козинаки, работы на стройке, уход за посадками морковки. А ещё ловушка на кроликов, шкурки, новые ульи. И ведь ничего нельзя отложить на потом.
Шкурки, однако получались неважно. Не воняли, но выходили жестковаты, словно картонные. И мех на них не радовал - летняя шкура, что с неё возьмёшь? Но, в случае чего какую-нибудь хламиду из этого соорудить можно.
Тревожила Мишку зажигалка. Рано или поздно газ в ней должен закончиться. Так что предпринял шаги к сохранению огня. Вылепил несколько горшочков с разными хитростями. В расчёте на то, что угли в них смогут тлеть неугасимо и долго. Для обеспечения бесперебойной поставки самих углей завел большой керамический чан с плотной крышкой, в который бросал недогоревшие головни или угли из печки. Под крышкой они гасли. А часть помещал в свои кадила. Там, и колосник внутри, и доступ воздуха крошечный, чтобы не полыхало со всей силы, а тлело потихоньку.
Постепенно ритуал сохранения огня был отработан до автоматизма, а зажигалка лежала в кармане безо всякого употребления.
Ещё Мишка потрудился в области высечения огня. Перепробовал разные камни - многие отлично справлялись с задачей. В качестве кресала приспособил обрезок арматурины. У него профиль нарочно шероховатый, чтобы бетон к нему крепче приставал. И при ударе по камню получаются прекрасные искры.
Проблема была за трутом. Вообще-то, это должна быть обожженная ткань, как он понял из книжек. А вот тут жертвовать одеждой не хотелось категорически. Всего то и есть у него спецовочная курточка да штаны на лямках, плюс к этому трусы и футболка. И всё. Понятно, что для раздувания пламени из искры сгодится любое волокно, лишь бы было оно достаточно тонким, но... многие травы он перепробовал мочить, трепать. Нашел даже несколько вариантов, на жгутике волокон которых огонёк раздувался уверенно. Так что набор причиндалов для добывания огня в нескольких экземплярах у него аккуратно хранился в горшочках.
А еще эти волокна пригодились на фитили для свеч. Воск решал задачу освещения наилучшим образом, и было его, не сказать, что достаточно, но на некоторое время хватит.
Крольчатину ел с удовольствием. А еще вялил тонкими пластинками, и потом перетирал с сушёными орехами и ягодами. Слышал он, что так индейцы готовят пеммикан - зимнюю и походную еду. Только вот на счет длительной сохранности этой композиции уверенности не было. Так что хорошенько подумал, и проэкспериментировал. Нашел он тут очень кислые плоды, просто ужас до чего... аж лицо перекашивало. Какие-то косточковые. Может быть - разновидность айвы, потому что мякоть твёрдая. Кислота, однако, наводит на мысль об аскорбиновой кислоте. А ведь её при консервировании применяют.
Так что сухие размолотые эти плоды он щедрой рукой прибавил к своему пеммикану, а потом горшочки нагрел в кипятке, и глиняную крышку на воск прилепил. Вдруг вспомнил, что сама-то его керамика неглазированная, стало быть, воздух пропускать способна. И покрыл горшки снаружи. Это просто. Окунаешь холодный предмет в горячую воду, на поверхности которой расплавился и распределился тонким слоем воск.
В общем, если зимой не отравится, значит не накосячил.
***
Занятость - отличное средство от тоски. Мишке ещё дед говорил, что в момент затруднения человек обязательно делает выбор, чем занять мысли. Можно посочувствовать себе, погоревать, сосредоточиться на переживаниях. Заняться, так сказать, высшей нервной деятельностью. А можно примитивно, как предок наш примат, взять в руки палку и лупить ею всё, что под удар попадёт. Может - орех сшибёшь ненароком, или шишку учредишь на кумполе старого недруга.
Вот этого примата он сейчас и изображает. Не буквально, но в переносном смысле. А ведь за текучкой повседневных хлопот легко забыть о стратегических задачах. Его стальной инструмент сточится ещё до того, как сам он заметно поседеет. И придёт ему каменный век. Нельзя об этом забывать, надо готовиться, осваивать пристойные внешним условиям технологии. Завтрашний день решил посвятить знакомству с минералами. А река здешняя - считай выставка. Течет, огибая валуны и скалы, облизывает подошвы каменистых осыпей, тащит вниз по течению то, до чего дотянулась, да по дороге полирует всё твёрдое, чем местные недра богаты.
