Меня посадили за стол и накормили до отвала.
А потом… потом мы прекрасно провели время с Настей, ведь я так по ней соскучился. Спать легли хорошо заполночь, и я отдыхал душой и телом, пока любимая женщина спала, положил прекрасную голову на моё плечо.
Это было настоящее семейное счастье, и я наслаждался каждой его секундой.
Утро разбудило нас лучами солнца, проскользнувшими сквозь занавеску.
Я увидел, что глаза Насти мокрые от слёз.
— Настюш, ты чего? — удивлённо спросил я. — Всё хорошо! Мы вместе! Не надо плакать.
— Я плачу от того, что ты рядом, — призналась она. — Знаешь, я так боюсь — что сейчас прибежит какой-нибудь посыльный, и тебя опять дёрнут на работу или отправят снова в какую-нибудь командировку, а я буду ждать тебя…
— Не плачь, родное солнце! Кто его знает, что будет потом… Главное, что сейчас я с тобой, а ты со мной.
В дверь тихонько постучали.
— Проснулись, голубки? Слышу, что уже заворковали…
— Доброе утро, Степановна! — весело откликнулся я.
— Доброе! Идите на кухню. Завтрак уже готов.
— Пять минут! — пообещал я, но когда посмотрел на любимую, понял, что обманываю и в этот срок не уложусь.
— Иди ко мне, солнышко!
Мы пришли на кухню раскрасневшиеся и довольные. Степановна с доброй улыбкой поприветствовала нас и тут же усадила за стол.
— Я тут оладушков приготовила с малиновым варением. Курочка осталась со вчерашнего дня… Жора, будешь курочку? Тебе надо много кушать сейчас…
— А почему только сейчас⁈ — засмеялся я.
— И то верно! — с лёгкостью согласилась Степановна. — Особливо с твоей-то работой.
Два дня я наслаждался идиллией семейной жизни: практически ничего не делал, только проводил каждую секунду с любимой. Казалось, больше нет никаких проблем, есть только мы и что это счастье будет длиться бесконечно.
Вечером третьего дня у нас были гости, если быть точнее — гость.
— Александр Максимович! — я обрадовался Трепалову как родному.
— Здравствуй, Георгий!
— Перекусите с нами?
— С удовольствием! — не стал спорить мой начальник.
После обеда женщины, понимая, что Трепалов приехал неспроста, деликатно вышли из дома под каким-то предлогом.
— И впрямь — красиво тут у вас. Не обманул Боря, — произнёс начальник, бросив беспокойный взгляд сначала на дверь, а потом в окно.
— Всё в порядке, Александр Максимович. Можете говорить спокойно: нас не слушают.
— Ты не обижайся. Это я так, по привычке, — хмыкнул он.
— Понимаю. Сам такой — десять раз на воду дую.
— Заскучал, наверное? Застоялся как конь боевой?
— Как сказать… Столько времени жену не видел… Но, на работу тянет — врать не буду. Видимо, не создан я для спокойной жизни. Когда можно будет вернуться, Александр Максимович?
— Не скоро, Жора. После твоего камня такие круги пошли — долго покоя не будет. Да, кстати, товарищ Сталин передаёт тебе привет. И ещё немного на тебя обижается: оказывается, бутафорская кровь плохо отстирывается. Пропала, говорит, любимая шинель, — подмигнул Трепалов.
— Как он?
— Официально считается, что он убыл в Кисловодск на лечение. Неофициально — те, кому надо, считают, что ты его застрелил на Красной площади, даже его труп видели… Думают, что партия взяла паузу, выбирает момент получше, чтобы объявить о его смерти.
— А на самом деле что?
— А на самом деле товарищ Сталин, как и твоя семья, спрятаны в надёжном месте. Доступ к нему имеет пара-тройка доверенных лиц. Я вот к примеру в их круг не вхожу, мне через Артузова вся информация поступает, — без тени обиды произнёс Трепалов.
— Как Радек, Коминтерн, Троцкий?
Он развёл руками.
— Выжидают коршуны. Нет, кое-кто уже высунулся, показал свою сущность, но это так… фигуры не самые видные. А нам нужна вся верхушка, чтобы потом на суду не смогли отпереться.
Я понимающе кивнул. Времена были ещё относительно травоядные, машина террора на государственном уровне толком не создана, тем более если под её каток должны попасть те, кого принято считать своими. Только ведь не каждому объяснишь, что некоторые из этих «своих» гораздо хуже врага.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Того хотя бы видно в лицо, а эти гады способны нанести удар в спину исподтишка.
— Я так понимаю, в ближайшее время мне на Петровку лучше не соваться, — догадался я.
Трепалов тяжко кивнул.
— Ты всё правильно понимаешь. Пока не удастся взять всю шайку за жабры — тебе придётся побыть в тени. На всё про всё понадобится время, много времени. Думаю, пройдёт не один месяц, пока мы не закончим.
— Не понял! — нахмурился я. — Мне что — придётся сидеть тут, сложа руки, пока другие ловят преступников и рискуют за меня жизнью.
— Жора, не кипятись! Ты заварил эту кашу! Отступать поздно. Ничего уже не переиграешь. К тому же пока Радек считает, что ты подался в бега, тебе и твоим близким ничего не грозит.
Логика Трепалова была железной. Возразить было сложно.
Действительно, когда я узнал, что от меня хочет Радек в обмен на жизнь Насти, пришлось волей неволей «родить» план — разыграть удачное покушение на Сталина. И я рад, что звёзды сошлись как надо и, что мне охотно пошло навстречу и моё и чекистское руководство.
А ведь всё могло произойти иначе — Сталин бы заартачился, послал меня на три весёлых буквы. А дальше… У меня, конечно, имелся план и на этот случай, но, честно говоря, в успех его верилось слабо.
В лучшем случае удалось бы взять Неймана, вот только судьба Насти оказалась бы предрешена. Да и Нейман вряд ли бы сдал Радека, а тот сделал бы всё, чтобы усложнить мне и без того непростую жизнь.
К счастью мне удалось обрисовать перспективы задумки с покушением, и это сработало. Сталин согласился сыграть в моём спектакле.
По задумке, перед тем, как «убить», я был должен ему представиться, а потом открыть огонь холостыми.
Только я наделся на более быстрый исход по результатам этой провокации, но у Сталина оказались свои далеко идущие планы. Я мыслил тактически, он стратегически и хотел, чтобы в ловушку угодило как можно больше врагов.
Провернуть назад этот фарш было невозможно.
— Но ведь я не могу торчать тут целый год! — сказал я сквозь зубы.
— А кто сказал, что мы будем держать тебя здесь⁈ — засмеялся Трепалов. — Грех разбрасываться спецами твоего уровня.
Я с надеждой посмотрел на него. Интересно, что они задумали…
— Заинтриговал⁈ — улыбнулся Трепалов.
— Ещё как! — заверил я.
— Ну и прекрасно. Где-то через полчаса сюда подъедет ещё один наш товарищ, и тогда ты узнаешь все детали нашей задумки. Уверен, она тебе понравится! — подбодрил меня Трепалов.
Глава 6
Больше мне от Трепалова ничего выудить не удалось. Он лишь посмеивался и отделывался от меня общими фразами.
— Потом, Георгий! Всё потом! Потерпи чуток и всё узнаешь.
В конце концов я сдался и махнул рукой. Не хочет говорить — не надо, а ждать я умею хорошо. Половина моей работы связана с ожиданием.
Когда Настя и Степановна вернулись в дом, я сообщил им, что у нас будет ещё один гость и попросил накрыть стол и для него.
В дверь постучали. Настя приподнялась, но я её опередил.
— Не вставай, солнышко. Я сам.
Потом посмотрел на Трепалова.
— Александр Максимович — это он?
— Судя по времени — да, — сказал мой начальник.
— Хорошо. Я открою. Посмотрим, кого вы мне сосватали.
Я направился к входу, при этом правая рука незаметно опустилась в боковой карман пиджака, где покоился маленький, практически дамский револьвер. Хоть Трепалов и сказал, что здесь мы в безопасности, предпочитаю быть готовым к любым неприятным неожиданностям.
Если у Радека есть свои люди в ГПУ, вполне вероятно, что и в МУУРе кто-то пляшет под его дудочку.
Я встал возле дверей так, чтобы в случае стрельбы с той стороны, меня бы не зацепило.
— Кто?
— Моя фамилия Шор. Может слыхали? Я тут проездом из Конотопа, чтобы навестить свою покойную бабушку, — сообщил молодой и весёлый мужской голос.
