– Кто я такая? Ты забрался в мой дом, и еще спрашиваешь, кто я такая?!
– В твой дом?! – Незнакомец казался удивленным и рассерженным одновременно.
– В мой дом, – повторила я как можно тверже. – В дом моей семьи. В дом моего отца.
Он сделал всего один шаг, но этого мне хватило, чтобы схватить пистолет уже обеими руками. Господи! Только бы чужак не заметил, как прыгает мушка!
– Как зовут твоего отца? – прорычал он, не спуская с меня глаз.
Я подумала, что незнакомец просто не понимает, куда попал.
– Григорий.
– А Дмитрий?
– Мой дядя.
Мужчина издал какой-то странный полувсхлип-полурык и в два шага оказался возле меня. Дуло моего пистолета уперлось ему прямо в лоб и впилось в кожу. Я уставилась на него во все глаза, осознав, что он просто свихнулся.
– Так ты – дочка охотника? – тоном, не предвещавшим ничего хорошего, протянул этот странный чужак, нависая надо мной.
Он прекрасно понимал, куда попал.
– Я сама охотник, – произнесла я и только тогда спохватилась, что мои губы дрожат.
Мужчина презрительно фыркнул. Похоже, он совершенно не испытывал страха, хотя мой палец лежал на спусковом крючке, а рука тряслась так, что я могла нажать и ненароком разнести незнакомцу полголовы.
Но, как ни странно, я поняла, что мне не хватит сил нажать. Слова отца, сказанные утром, неожиданно всплыли в памяти. Так вот о чем он говорил!
Выстрелить в живую мишень гораздо сложнее, чем в учебную.
Внезапная догадка заставила вздрогнуть. Я вытянула шею в попытке заглянуть незнакомцу за спину.
– Что-то потеряла? – с издевкой произнес он.
– Твоего… – Мои губы пересохли, и я сглотнула. – Твоего фамильяра.
Об этих тварях ходили страшные рассказы. Да я и сама видела, что стало с рукой дяди Миши. Не говоря уже о смерти мамы. Фамильяры – это чудовища, которых невозможно убить. Нет в мире такого оружия, которое способно навсегда уничтожить этих зверей. Они существуют, пока жив их хозяин.
– Его нет, – успокоил меня чужак. – Как видишь.
– Да? – неожиданное облегчение накрыло меня с такой силой, что руки обмякли и опустились. – Значит, ты не лекхе?
Его взгляд медленно прошелся по мне сверху вниз.
– Тебя это радует или огорчает?
Я не нашлась, что ответить. Лекхе он или нет, но что ему понадобилось в этом доме?!
Сильно надавливая, незнакомец вдруг провел большим пальцем по моим губам. Я даже почувствовала, как грубая подушечка коснулась края зубов. Дернулась, зашипев от страха и возмущения. Он без труда удержал меня на месте. Выражение его глаз я не знала, как трактовать. Всю жизнь провела среди мужчин, но все они смотрели с уважением или любовью. Этот же разглядывал так, будто хотел сотворить со мной нечто ужасное.
Я спохватилась, что очень рано убрала пистолет, но незнакомец опередил мой порыв. Одним движением он перехватил оружие и отбросил в сторону.
– Твой отец, наверно, очень тебя любит, – пробормотал мужчина.
Я вздрогнула от прикосновения к своей шее. Похоже, наступило время звать на помощь. Но кого? Однорукого дядю Мишу? Против этого полного сил чужака?
– Мой отец убьет тебя, если меня тронешь, – прошипела я из последних сил.
Мужские пальцы сжались на моей шее, перекрывая доступ кислороду.
– Он уже пытался. Раньше. – Я ощутила, как двигаются губы незнакомца, когда он прошептал эти слова в мое ухо.
Я забилась в попытке вырваться. Совершенно не понимала, о чем чужак толкует. Какое ему дело до моей семьи, если он не лекхе? Мой отец пытался его убить? Да если бы мой отец только попытался, этот незнакомец был бы уже мертв!
Мужчина отпустил, и я судорожно глотнула воздуха. Он воспользовался паузой и уставился на мою грудь. Я попыталась отступить, когда чужак потянул руку. Оказалось, его внимание привлекла пуля на цепочке. Едва пальцы мужчины коснулись ее, как он с шипением отдернул руку.
– Ты – лекхе! – невольно воскликнула я.
Он схватил меня за плечи, рывком повернул спиной к себе и взял в захват. Я не могла поверить, что так позорно попалась.
– Кто еще в доме? – прорычал чужак мне в ухо.
– Ты лекхе! Где твой фамильяр?
– Кто в доме? – Он хорошенько тряхнул меня так, что клацнули зубы.
– Все… в доме все… они сейчас придут и застрелят тебя. Где твой фамильяр? Почему его не видно?
– Врешь. Все уехали. Я наблюдал за ними. Вот только ты оказалась полным сюрпризом. Еще сюрпризы будут?
Требовалось срочно потянуть время. Отец должен вернуться. Вот-вот. А по поводу отсутствия фамильяра можно поразмышлять и позже.
– Значит, вторжение было обманным маневром? – дрожащим голосом начала я. – А я еще удивилась, почему это лекхе стали такими наглыми! Все для того, чтобы ты мог пробраться сюда.
– Так кто-то еще есть?
Я поколебалась всего пару секунд.
– Нет. Никого больше. Только я.
– Хорошо. Ты мне поможешь. Где находится железная жила?
Он прижимал меня к своему крепкому телу, но боли пока не причинял. Это подарило надежду, что, возможно, все обойдется.
– Она… истощилась, – соврала я. – Зачем тебе жила? Это же единственное, что может убить лекхе!
– Вот ты сама на свой вопрос и ответила, – пробормотал он и подтолкнул меня к двери. – А теперь еще раз, только честно: где жила? Я слышу, когда ты врешь, по сердцебиению и дыханию.
Я молчала, не зная, что предпринять.
– Ответишь честно, и я подумаю, оставить ли тебя в живых, – его рука больно стиснула мою талию.
Он… на самом деле собирается меня убить?!
– Она истощилась, но осталась пара кусков, – предприняла я новую попытку. – У отца в комнате. Могу отдать их тебе.
Сказав это, я заставила себя дышать глубоко и ровно. Никто и никогда не убедит меня предать клан и открыть правду этому лекхе.
– Хорошо, – мужчина, похоже, поверил, – покажи мне их.
Он вынудил меня семенить перед собой, продолжая контролировать каждое движение. Таким образом мы вышли в коридор. Здесь по-прежнему чувствовался запах трубки дяди Миши, и я молилась лишь о том, чтобы чужак не заметил ничего подозрительного. Он не был знаком с этим домом и его обитателями так, как я, что давало преимущество.
Кивком я указала в сторону самой дальней двери по коридору. Мужчина подтолкнул меня туда. Все время, пока мы преодолевали жалкие несколько метров, я лихорадочно придумывала план спасения.
И, кажется, придумала.
Незнакомец остановился на пороге. Твердый подбородок коснулся моего затылка, когда он повернул голову, чтобы оглядеться. Мою спину будто молнией пронзило. Если он такой же сильный, как любой из моих братьев, то мне придется несладко.
