медленно успокаивается — после окриков дяди или тети синие и фиолетовые пятна долго не желали исчезать, а спутанные и оборванные нити — распрямляться.
Заинтригованный, наутро мальчик вновь объявил о своем походе в библиотеку, но отправился домой, собираясь в тишине внимательно изучить дом дяди и тети. Он давно приметил, где тетя хранит запасной ключ от входной двери, и без труда проник в дом. Заодно у мальчика в планах было немного пополнить запасы провизии, потому как даже от голодухи ему надоело каждый день жевать то, что мало чем отличалось по виду от кошачьего корма.
Пока мальчик бродил по дому, в его рюкзак отправилась пачка хлопьев, упаковка печенья и часть конфет Дадли из огромного мешка, припрятанного в спальне кузена. Тот бы все равно не заметил недостачу, но в обычное время у Гарри не было шанса добраться до сладостей.
Осмотрев дом очень внимательно, мальчик быстро выяснил, что и в его доме были вещи с магией. Он обнаружил серебристую паутинку на коврике в прихожей, на декоративных решетках на окнах первого этажа и на раме зеркала в гостиной.
Чем больше он присматривался, тем больше все казалось Гарри странным. И это немало пугало мальчика.
Проторчав дома половину дня и даже немного подремав в чулане, где дышалось гораздо лучше, чем в доме миссис Фигг, Гарри выскользнул через заднюю дверь, собираясь незаметно вернуть ключ под одну из плиток у порога. Он внимательно осматривался, опасаясь, что его могут заметить. Никто не должен был знать, что Гарри приходил в этот дом в отсутствие дяди и тети. Соседи обязательно растреплют, а Гарри потом достанется.
Просидев в кустах несколько минут, мальчик убедился, что никто не наблюдает за ним в окна, на Тисовой нет прохожих, и только после этого осторожно выбрался на подъездную дорожку. Через несколько шагов он очутился на безопасном расстоянии, и никто уже не мог заявить, что мальчик не просто проходил мимо, направляясь на улицу Магнолий.
Стараясь не слишком спешить, Гарри медленно зашагал прочь и едва не споткнулся, прямо перед носом на миг различив что-то алое. Вздрогнув, мальчик завертелся на месте, как юла, пытаясь вновь заметить свечение. Ему в один момент стало наплевать, наблюдает за ним кто-то или нет: казалось очень важным обнаружить источник свечения. Но вновь что-то алое Гарри заметил лишь тогда, когда отошел от дома еще на пару шагов. А обнаружив источник сияния, едва не охнул от удивления — над домом дяди и тети, напоминая огромный мыльный пузырь, парила магическая сетка из алых нитей.
1.3
Гарри потребовалось еще несколько дней, чтобы осознать увиденное. Купол из магии впечатлил его гораздо больше, чем все остальное волшебство.
Теперь каждый день, отправляясь в библиотеку или возвращаясь из нее, Гарри специально проходил так, чтобы повнимательнее рассмотреть находку. Торчать просто так рядом с домом он не мог, а потому приходилось отводить на свои исследования не больше пяти минут. Но по-настоящему наблюдением мальчик занялся позже, после возвращения родственников.
Дядя и тетя за две недели почти не изменились. Разве что Дадли стал еще немножко толще. Но хотя бы первое время родственники пребывали в благодушном настроении и не вопили всякий раз, когда видели племянника.
Это позволило мальчику без страха наблюдать за происходящим и выяснить, что купол над домом преспокойно пропускает через себя всех Дурслей, не вздрагивая и не вспыхивая при этом. Гарри эту алую паутинку тоже не ощущал, но вот только она всегда становилась чуть ярче, если мальчик находился внутри контура, и бледнела, стоило ему отойти хотя бы на пару шагов.
Но если сам купол удивлял, но не пугал Гарри, то несколько инородных вкраплений, нацепленных на него снаружи, при соприкосновении вызывали у мальчика смутное беспокойство и дискомфорт.
Лежа в своем чулане, Гарри много анализировал свои ощущения, которым все больше и больше верил. Алый купол казался чем-то родным, очень знакомым. Как маленькое одеяльце, которое Гарри помнил с самого детства.
Это одеяльце, светлое, расчерченное на квадраты алыми, голубыми и зелеными полосами разной ширины, первое время заменяло Гарри игрушки и объятия родных. Под ним мальчик укрывался ото всех бед, под ним выдумывал иную, более счастливую жизнь и его поливал слезами, когда больше не мог терпеть измывательств родственников.
И теперь, прикасаясь к тонким алым ниточкам магии, Гарри ощущал едва заметное тепло и покой. Купол навевал мысли о безопасности, о доме, где мальчик нужен, где он любим.
Вот только Дурсли совсем не напоминали любящих родственников, а те самые дополнения к куполу пугали. Их касаться Гарри не нравилось. От этих нитей он чувствовал холод и уколы боли. Тянуло оглядеться, выискивая чужой, посторонний взгляд. От этих странных нитей хотелось избавиться, но мальчик не представлял, как это сделать.
— Я еще не так много знаю, — со вздохом признал он, в который раз рассматривая свечение. — Надо как-то выяснить, что означают те или иные значки и почему плетение такое причудливое.
Оставив защитный контур в покое — а Гарри решил, что алое свечение его именно защищает — и не пытаясь распутать многочисленные «следилки» — а серебристые паутинки как в доме, так и снаружи казались именно чем-то подобным — мальчик вернулся к изучению собственной магии, полностью уверенный, что именно этим стоит заняться в первую очередь.
Теперь он часто и подолгу рассматривал какой-нибудь участок на ноге или руке, подмечая детали. А в ванной комнате пристально изучал грудь, голову и, особенно внимательно, шрам.
Не с первой попытки, но он выяснил, что в груди у него, там, где на большом медицинском атласе было обозначено солнечное сплетение, находится довольно крупный, размером с кулак, светящийся шарик. Шарик мягко пульсировал золотисто-белым светом, а все те нити, что Гарри видел прежде, рождались и вытягивались из него, истончаясь к кончикам.
Вид завораживал, хотелось улыбаться и довольно подпрыгивать на месте. Но вся радость исчезала, стоило Гарри внимательно взглянуть на свой шрам. Он представлял собой аккуратную отметину, пересекавшую его лоб, и всегда казался мальчику чем-то обычным и не слишком интересным. Но теперь Гарри видел, что за отметиной спрятано нечто черное и противное, способное расползтись, будто плесень, но лишь неизвестный мальчику символ в виде молнии и тонкие ниточки белой магии удерживают эту пакость на месте.
Избавиться от этого черного клубка хотелось даже больше, чем от «следилок».
— Откуда у меня это? Не мог же я подцепить, как простуду, — задавался вопросами мальчик, то и
