– Что? – спросила девушка.
– Ты увидела то, что намеревалась увидеть, используя свой опыт или некую практику, про которую ты уверена, что она не обманет. Хотя я могу похвалить тебя за идею, – старец от души рассмеялся.
– Но как я сумела увидеть, что плоский предмет – это зеркало, если мои глаза не видят?
– Важно то, что ты видишь! – он помолчал немного и продолжил. – Если бы ты видела своими чувствами, ты поверила бы своему первому предположению, а я уверен, что это предположение было – зеркало.
– Разве то, о чем ты говоришь, это не интуиция?
– Не важно, как это называется, важно использовать свои природные силы, которые не имеют отношения к знаниям. Первоначально интуиция означает просто наблюдательность, но некоторые воспринимают ее как нечто, что недоступно и, следовательно, непроверяемо.
– А могут полагаться на интуицию люди, которые не видят физическими глазами?
– Человек верит только в то, что он может ощутить чувствами. Это делает его глупее, чем животные, потому что они по крайней мере используют инстинкт как инструмент в этом мире. А инстинкт – это не что другое, как нижний слой интуиции.
Итак, плоский предмет стал символом пустоты и в то же время символом чего-то очень важного, так что она не знала, чему верить. Я могла бы сохранить его как символ, напоминающий о правиле Денвера: Смотри чувством, а не знанием, – подумала она про себя. В тот момент, вместо жалости к самой себе, которая обычно появлялась у нее в подобных ситуациях, она почувствовала счастье.
Наевшись вкусного жареного риса с яйцами, старец предложил посетить деревню.
– Цвета осени всегда оставляют вдохновляющее впечатление. Они появляются только один раз в год, но сила их вдохновения живет и дальше.
– Раньше я хотела представить пейзажи, пытаясь втиснуть ощущения в то немногое количество слов, которое я слышала в описании других людей, – сказала девушка. Весь мир вращается вокруг слов, но с их помощью я не смогла добиться почти ничего, их было слишком мало, – подумала она о себе.
Гуляя среди людей с корзинами на спинах, они услышали звон хрусталя и журчание реки, которая протекала под деревянными террасами ресторанов и домов. Запах зелени и водяных паров распространялся по улицам. Давай, пошли! – громко сказал старец.
Они забрались в маленькую лодку, в которой сидел гребец, и поплыли по спокойной воде. Они плыли почти целый час, и, в конце концов, добрались до деревни, где их ждала настоящая картина осени. Шелест высокого дерева, боровшегося с птицами, пробудил в девушке вдохновение:
– Почему бы нам не пойти за птицами? Они наверняка знают дорогу.
– За птицами идти легче, чем за людьми, это правда. Они не обманывают нас, не следят за нами, и им не нужно верить, чтобы им понравиться. Но мы должны выбрать путь сами, и только в этом случае это будет путь к собственной истине, – сказал старец.
– А как узнать, где путь к собственной истине?
– Он уже у нас под ногами, грязный и загроможденный творениями других и собственными иллюзиями об этом мире. Эти иллюзии идеализированы нашим сознанием, и именно поэтому они кажутся нам реальными. Именно из них состоят доспехи собственной истины. Когда ты вскроешь эту броню – ты поймешь, что ты уже на верном пути. Сколько каллиграфических табличек! – воскликнул старец, после того как гребец рукой подал им знак, что они находятся перед великолепным парком, который охотно посещают туристы. – Как мне нравились они, когда я был ребенком! – продолжал он с воодушевлением.
И старые люди охотно вспоминают детство, – усмехнулась она про себя и сказала, уже со смутной полуулыбкой.
– Денвер, но ведь я не вижу!
– Видишь, видишь, просто ты этого еще не знаешь, – он взял ее за руку и пошел в парк. – Весь парк перед нами украшен прекраснейшими каллиграфическими табличками!
Отсутствие интереса к табличкам взяло верх над сиюминутным ощущением. Они для нее представляли собой листы прекрасных стихов, которые она могла прочитать в своих специальных книгах.
– Они же все подлинные, почти на всех внизу есть красная печать. Даже древние художники не были избавлены от желания подтверждать собственное умение, – с возбуждением говорил Денвер, в то время как девушка тянулась за ним, как пылинка.
– Я никогда не любила каллиграфических табличек.
– А ты их когда-нибудь касалась пальцами?
– Нет.
– Каллиграфические таблички – одни из главных украшений садов. Сила садов с ними больше.
– Как может табличка быть сильнее, чем сама природа?
– Сами каллиграфические таблички и есть энергия мира природы. Художник фиксирует энергию своей рукой и кистью, которые являются продолжением его собственного тела. Так он связывается с энергией природы – чи.
– Разве сам человек в состоянии создать инструмент, чтобы освободить силы природы? – удивленно спросила она, не в силах поверить, что человек может иметь такую мощь.
– У каллиграфа есть цель, а именно постижение того, что мы называем чангли, которые суть пра-начало всего существующего. Чангли является той истиной, из которой вышли все мы. В Древней Греции чангли называли апейрон. Может быть, истина, которую ты ищешь, имеет ту же природу, что чангли или апейрон.
Они дошли до конца аллеи, которая привела их в свою собственную сказку. Девушка на мгновение потеряла равновесие, и ноги ее увели в левую сторону. Остановившись, когда холодный воздух подул ей на ноги, она встала на колени и протянула руки. Ее пальцы коснулись ровного и острого предмета. За несколько секунд она ощупала небольшую табличку, в центре которой было какое-то черное пятно или начало кривых линий, тянувшихся направо. Линия шла по кругу, так что потом опять возвращалась к исходному облику – пятну.
– Что это передо мной? – спросила девушка, подзывая старца. – Это не каллиграфическая табличка. На ней нет никакого текста.
– На древних каллиграфических табличках изображались именно такие символы, – сказал он, стоя над ней. – Одним из старейших в японской каллиграфии является Энсо, который ты только что ощупала пальцами.
– Незавершенный круг?
– Круг со своим началом и возможным завершением в этом начале.
– И каково значение этого символа?
– Точно такое, какое тебе нужно. Сила, гармония, дисциплина, приверженность практике, равновесие тела, ума и духа.
Уже привыкнув к доброжелательной недосказанности в размышлениях Денвера, она продолжала слушать с интересом.
– Когда-то характер художника оценивали по тому, как он чертил Энсо. Были художники, которые днями и годами рисовали Энсо, и так создавали целые книги, пока не овладевали надлежащим искусством. Только тот, кто добьется мощи здравого разума и единения со своим духом, тот, кто кроме того останется чистым, только тот сможет правильно нарисовать Энсо.
Конец ознакомительного фрагмента.
