Читаем без скачивания Россия Молодая. Том 1 - Михаил Ланцов

– Да.

– Много ли там людей?

– Нет, ваша милость, – ответил англичанин, пока еще не понимая, кто перед ним. Он ведь Петра Алексеевича в лицо не знал. – Только жена, сын и трое слуг.

– Отменно. Нечего прохожих пугать. Продолжим беседу у тебя.

– Но кто вы?

– Связать и увести! – Опять игнорируя вопрос торговца, приказал Петр поручику, и отроки довольно быстро спеленали совершенно ошарашенную компанию: часть рассредоточилась и взяла оружие наизготовку, а остальные повязали татям руки в локтях. После чего увели.

– Государь, послать в Преображенское? – Спросил слегка встревоженный поручик. – Мало ли что можно ожидать от Немецкой слободы.

– Пошли. Пусть второй взвод идет сюда и берет под охрану здание. А потом пошли к уважаемым инородцам, дабы прибыли сюда как можно скорее.

– Есть!

– А я пока побеседую с нашим новым другом…

Допрос был быстрым и решительным. По крайней мере, Джером совершенно не ожидал от подростков такого и весьма быстро раскололся. Все-таки методы экстренного допроса конца 21 века, когда удельная стоимость секунды возросла многократно, были очень эффективны. И хотя Петр знал их весьма и весьма скромно, больше наблюдая в прошлой жизни за работой профессионалов, но и этого хватило с лихвой.

Так что, когда к дому стали собираться уважаемые жители Немецкой слободы, все было не только уже давно покончено, но и бедный Джером смог получить медицинскую помощь, дабы не умереть раньше времени.

– Государь Петр Алексеевич! – Рявкнул поручик, отворяя дверь, откуда вышел юный царь, с закатанными по локти рукавами рубахи и жестким, холодным взглядом, казавшимся совершенно невероятным на лице одиннадцатилетнего мальчугана. Высокого. Смотрящего очень серьезно. Но все-таки… ну и несколько капель крови, которыми он себя забрызгал при допросе.

– Доброй ночи, – произнес подросток, коротко кивнув. – Вывести. – Стрелки потешного полка спустя несколько секунд вытолкали из сеней Джерома Брауна. – Люди этого торговца были замечены за поджогом здания ткацкой мануфактуры, что я ставил в Преображенском. Не заметив преследования, они вывели нас к своему хозяину, который повинился и во всем признался.

По небольшой толпе, собравшейся перед домом, прошел легкий ропот возмущения, но Петр продолжил.

– Посему повелеваю все имущество Джерома Брауна с рассветом распродать промеж жителей слободы, включая товары, обязательства и прочее. На вырученные деньги надлежит возместить мне весь ущерб, причиненный этим горе–торговцем. Если денег не хватит, то все недостающее покроет слобода, пригревшая этого гада на своей груди в складчину. Ежели вырученных с продажи денег окажется более, то остаток пойдет в общую казну слободы на общественные нужды. И не затягивайте. Все торги закончить сегодня к ночи.

– А что делать с Брауном? – Поинтересовался круглолицый статный офицер с сильным английским акцентом.

– Представьтесь, – потребовал юный царь.

– Гордон, Патрик Гордон, Ваше Величество, – с вежливым поклоном сказал он. – Генерал–поручик.

– Генерал, по–хорошему, этого человека нужно казнить, ибо поднял руку на государево имущество. Но смерть слишком быстрая расплата, поэтому я полагаю, что оставить его в одном исподнем, вполне достойная награда за его проказу. Его же подельников я забираю с собой. Будут отрабатывать. Сами понимаете – от мертвых толку нет, одни убытки, а потом лишнюю кровь проливать негоже.

– А ну как он за старое возьмется?

– Надеюсь, у него хватит ума в будущем меня опасаться, – вежливо улыбнувшись, произнес Петр. После чего повернулся к Джерому и так на него зыркнул, что тот сжался как комок и попытался отпрянуть. Но потешные стрелки его удержали. – Ведь ты все понял?

– Да! Да! Ваше Величество! Все! Бес попутал!

– Хватит! – Прервал его оправдания Петр. – Как зовут того беса, что тебя попутал меня не интересует. Но я очень надеюсь, что все выводы сделали правильные. До вечера господа. – Произнес юный царь, вскочил на лошадь и в сопровождении дежурного звена отправился в Преображенское. А оба взвода занялись делом. Первый – конвоированием лихих людишек к месту отбывания наказания, а второй – охраной имущества Брауна от мародерства и расхищения.

Софья смотрела на испуганного и подавленного мужчину, что притащил ей Голицын, и пыталась понять, что ей со всем этим делать.

– Ты почто приказал сжечь мануфактуру брата моего? – Несколько рассеяно спросила царевна.

– Я приказал, – вместо Брауна ответил Василий.

– Зачем? – Искренне удивилась она.

– Поставив эту мануфактуру и запустив дело, он получит весьма немалые деньги, полностью отведя нашего человека от дел. Кроме того, мне хотелось проверить его. Врут слухи или нет.

– Проверил? – Недовольно буркнула Софья.

– Проверил, – кивнул Василий. – И, если честно, не верю тому, что услышал. Как он мог выследить этих мужичков ночью, тоже не пойму. Да так быстро. Не иначе у нас, где-то лазутчик сидит Нарышкиных. Хотя… я ведь только с Джеромом это обсуждал. А ему на себя доносить не резон.

– Слобода выплатила Петру запрошенную им сумму?

– Да. Полностью.

– Много ли пришлось доплатить?

– Еще и осталось. Братец твой ведь назвал сумму только после того, как услышал – что выручили от продажи. Ровно две трети с того и взял.

– Хватит этого для восстановления мануфактуры?

– Я переговорил с купцами, так те говорят, что еще рублей сто сверху нужно накинуть, чтобы все покрыть.

– Вот как… – задумчиво произнесла Софья.

– Не очень хорошо у него со счетом, – усмехнулся Голицын.

– А, по–моему, прекрасно, – фыркнула раздраженно Софья и начала вышагивать, заламывая себе руки.

– Почему?

– Сам подумай. Ведь все на поверхности лежит. Вон, этого злодея отпустил, а ведь должен был голову снять. Да еще и тех воров повесить. Вместо этого их в холопы себе забрал, а треть имущества этого купчишки в подарок слободе поднес.

– Государыня, – подал голос Браун. – Помилуйте! Защитите! Я ведь волю боярина выполнял. За что же меня так? Да еще вот… – произнес он и показал следы членовредительства, оставшиеся после быстрого допроса.

– Кто это тебя так?

– Так известно кто, Петр Алексеевич.

– Сам?

– Своими руками меня мучал… а больше того меня пугало не страдания, но то, с каким видом он сие делал. Вид спокойный и невозмутимый, глаза холодные и жесткие. Когда же кровь на него брызгала, то даже не морщился. Словно не человека живого истязал, а с куклой неживой игрался.

– А не врешь?

– На Евангелии поклянусь! Ей–Богу так и было!

– Как тебе братик? Удивил? Это он в одиннадцать годков такое вытворяет. А что дальше будет?

– Так ты его проверял, не я.

– Вот так посреди ночи явиться и, не медля, дело разрешить в таком возрасте не каждый способен. Да и потешные его оказались совсем не воины, а под сыскные дела подготовлены. Вот и ответ на загадку, что мы уже год пытаемся разгадать. Оттого и отбор особый, да моих отроков вычислить догадался.

– Одиннадцать лет… – покачала головой Софья. – Ты рассказал моему брату, кто тебя нанял?

– Нет, Государыня. Да он и не спрашивал.

– А чего не спрашивал?

– Не могу знать.

– Хм… – снова заломив руку, произнесла царевна. – Василий, позаботься об этом деле.

– Так мне возместят ущерб? – Оживился Браун.

– Ступай. Государыня тебя не забудет, – ободрил его Голицын и выразительно посмотрел на царевну, которая кивнула с легким омерзением, глянув на Джерома. Более никто ни его самого, ни его семью не видел. В слободе же сказали, что добрые люди одарили англичанина деньгами на дорогу в Англию, куда он и отбыл вместе с семьей.

Глава 5

– Рад тебя видеть! – С открытой улыбкой во все тридцать два зуба Франц Лефорт бросился обнимать Патрика Гордона, с которым сдружился в Киеве несколько лет назад. – Где ты пропадал?

– Ездил по делам в Варшаву.

– И Голицын отпустил? В прошлом году чуть не разжаловал…

– Так по его просьбе и ездил. Официальным посланником Англии в Московии меня не сделали, попеняв, что я уже состою на военной службе, а одновременно служить двум сторонам невозможно. Однако для дипломатических сношений меня используют и немало. Впрочем, о том мне болтать не следует. Ты-то сам как поживаешь? Как дела в слободе?

– О! Здесь столько всего интересного произошло! Только о юном Питере и разговоров, да о его делах.

– Потехах? – По–доброму улыбнувшись, спросил Гордон.

– Если бы в Женеве все отроки так потешались, то ее стены уже давно оказались бы отлиты из чистого золота!