следования этому принципу выходит что-то плохое, то мы возвращаемся к единственному решению, которое может предложить либеральный феминизм: «учить мужчин не насиловать женщин».
Но могут ли либеральные феминистски посоветовать что-то помимо этого? Они совершили ошибку, купившись на идеологию, которая всегда служила людям вроде Хью Хефнера и унаследовавшего его дело Харви Вайнштейна. Эта идеология внушает им ложное убеждение, что женщины все еще страдают исключительно потому, что проект сексуального освобождения 1960-х годов не был завершен, а вовсе не потому, что с ним с самого начала было что-то не так. Таким образом, в качестве рецепта они предлагают еще больше свободы и постоянно недоумевают, почему их лекарство не работает.
Этот факт становится очевидным, когда мы смотрим на университетский кампус двадцать первого века, где громче всего проповедуется евангелие сексуального освобождения и где БДСМ-сообщества[31] и «Недели секса»[32] стали новой нормальностью[33]. В начале семестра первокурсникам читают лекцию о важности согласия и отправляют в добрый путь с бейджами «Согласен от всего сердца». Их учат очень простому правилу: по взаимному согласию можно все. И это простое правило нарушается снова и снова – как через изнасилование, так и через более тонкие формы принуждения, о которых так много женщин рассказывали во время MeToo. Немногие либеральные феминистки готовы провести связь между культурой сексуального гедонизма, которую они продвигают, и опасениями по поводу изнасилований в университетских кампусах, хотя эти явления возникли в одно и то же время.
Если бы они это сделали, то, вероятно, были бы вынуждены признать свою вину за ситуации, в которых не вполне трезвые молодые девушки оказываются наедине с похотливыми мужчинами, которые – мало того, что они больше и сильнее своих ровесниц, – скорее всего, были воспитаны на порно, нормализующем агрессию, принуждение и боль. Но в либеральных феминистских кругах нельзя говорить о пагубном влиянии онлайн-порнографии, БДСМ, культуры свободных отношений и любых других элементов нашей новой сексуальной культуры, поскольку это означало бы подвергнуть сомнению доктрину сексуальной свободы. Таким образом, молодые девушки вынуждены на своем собственном опыте учиться тому, что свобода имеет свою цену. И каждый раз этот опыт оказывается горьким.
Хронологический снобизм
Поначалу я рассматривала эту книгу как стандартный образец культурного анализа, но, когда я взялась за работу, то поняла, что мне нужно пойти дальше. Было недостаточно просто указать на проблемы, связанные с нашей новой сексуальной культурой, и остановиться на этом – мне нужно было предложить читателям действенное руководство к жизни. Советы относительно секса слишком часто тривиализируют, запихивая их на последние страницы журнала, а феминистские аргументы по поводу сексуальной культуры отвергают как девичьи склоки. Однако наша тема касается не только самых важных отношений в жизни большинства людей, но и продолжения нашего вида. Поэтому, выбирая название для этой главы, я думала не только о проблеме сексуального расколдовывания, но и о своей роли колумниста-советчика, к которой редко относятся так серьезно, как следовало бы. Серьезно нужно относиться не только к тому, как мы занимаемся сексом, но и к тому, как мы говорим о нем. Это серьезная проблема.
Советы, которые я предлагаю, относятся почти исключительно к гетеросексуалам, и в особенности к гетеросексуальным женщинам, поскольку предметом этой книги является влияние сексуальной революции на отношения между полами. Ни один из моих советов не является новаторским: любой, кто достаточно долго прожил в этом мире, учась на своих ошибках, должен быть в состоянии собрать свой набор правил, который будет очень похож на мой. И хотя большинству читателей постарше многие мои советы покажутся простым выражением здравого смысла, мой опыт общения тет-а-тет с мужчинами и женщинами моложе тридцати показывает, что все это настолько шокирует, что у человека может отвиснуть челюсть (несколько раз все буквально так и было).
Вероятно, если бы мне сказали то же самое десять лет назад, когда я была молодой неопытной девушкой, я была бы шокирована не меньше. Как это обычно бывает с подростками, я наивно считала, что понимаю жизнь лучше всех, и осознала свою ошибку только спустя годы – на собственном горьком опыте и наблюдая, как мои друзья проходят через то же самое. Это не вина моих родителей или других взрослых, участвовавших в моей жизни, вовсе нет. И я никак не выделялась на фоне моих сверстников. Однако я выросла в либеральной среде, которая слишком сильно полагалась на упрощенный нарратив об историческом «прогрессе». Проблема этого нарратива в том, что он побуждает нас игнорировать как дельные советы людей старшего поколения, так и тот факт, что со временем жизнь не обязательно становится только лучше. К. С. Льюис придумал фразу «хронологический снобизм», чтобы описать «некритическое восприятие интеллектуального климата нашего времени, а также принятие допущения, что все, что вышло из моды, самим этим фактом себя дискредитировало»[34].
Либералы двадцать первого века, проявляющие такого рода снобизм, отвергают людей старшего возраста не только как глупых и неинтересных, но и (что гораздо хуже) как «проблемных». В то время как в большинстве культур пожилые люди считаются источниками мудрости и в силу этого пользуются особым уважением, на современном Западе к ним чаще относятся с пренебрежением и снисходительностью. Их запирают в домах престарелых, полагая, что от них нет никакого толку.
В конце каждого года либеральные издания обрушивают на молодых людей лавину советов, как лучше всего противостоять сомнительным мнениям, высказанным их старшими родственниками за обедом в День Благодарения или за рождественским ужином («Вы обязаны бросить вызов вашим узколобым родственникам на праздниках», – советовал журнал Teen Vogue в 2019 году). Фетишизация молодости в нашей культуре породила у нас ложное представление о том, что, несмотря на очевидный недостаток опыта, именно молодежь должна заниматься моральным воспитанием людей старшего поколения, а не наоборот. Если вам за сорок, будьте уверены: «проблемный» колокол звонит и по вам. С 2018 года регулярно появляются статьи о «гомофобии, сексизме и фэтшейминге» в ситкоме «Друзья», что якобы доказывает необходимость постоянного обновления в соответствии с моделью прогресса[35]. Когда популярная культура, возникшая меньше тридцати лет назад, уже отбракована как неприемлемая, могут ли люди, которым уже за тридцать, надеяться идти в ногу со временем? Нет, не могут, и в этом весь смысл данной модели. Она требует, чтобы мы их отвергли.
На наших глазах произошел внезапный разрыв с нормами прошлого. Его необходимость постоянно оправдывается в либеральных СМИ ссылками на «старые недобрые времена». Этот «презентоцентризм» прекрасно пародируется в телеадаптации 2020 года романа Олдоса Хаксли «О дивный новый мир», в
