— О каком плане речь, Якита? — спросил Жоам.
— Маноэль и Минья любят друг друга, они должны обрести свое счастье…
При первых же ее словах Жоам Гарраль порывисто вскочил на ноги. Затем он потупился, будто хотел избежать взгляда жены.
— Что с тобой, Жоам?
— Минья… собирается замуж?— с усилием произнес он.
— Друг мой,— заговорила Якита, и сердце ее сжалось,— разве ты имеешь что-нибудь против их брака? Разве ты сам не замечал, какие чувства питает Маноэль к нашей дочери?
— Да! Скоро год…
Жоам снова сел, не договорив. Усилием воли он взял себя в руки. Непонятное волнение, вызванное словами жены, прошло. Мало-помалу он успокоился и долго молчал, задумчиво глядя на жену. Якита снова взяла его за руку.
— Милый Жоам,— молвила она,— неужели я ошиблась? Разве ты сам не думал, что рано или поздно этот брак свершится и принесет счастье нашей девочке?
— Да…— проговорил Жоам.— Ты права… А эта свадьба… их свадьба, которую все мы предвидели… когда она будет? Скоро?
— Мы сами назначим ее, когда ты захочешь, Жоам.
— И отпразднуем ее здесь… в Икитосе?
Вопрос мужа позволил Яките высказать свое давнишнее желание, впрочем, не без некоторой, вполне понятной робости.
— Послушай, Жоам,— начала она, помолчав.— В связи со свадьбой у меня есть предложение, которое, я надеюсь, тебе понравится. Я не раз просила тебя отвезти нас с Миньей в провинции Нижней Амазонки и в Пара, где мы никогда не бывали. До сих пор заботы о фазенде, требовавшие твоего постоянного присутствия, не позволяли тебе исполнить нашу просьбу. Но теперь они идут так хорошо, как мы и мечтать не могли, и если для тебя еще не настало время полного отдыха, то ты можешь позволить себе передышку — хотя бы на несколько недель.
Жоам Гарраль ничего не ответил, но Якита почувствовала, что рука его дрогнула в ее руке, как будто от внезапной боли. Губы Жоама тронула легкая усмешка, словно он молча приглашал ее закончить свою мысль.
— Жоам,— продолжала она,— такой возможности нам больше никогда не представится. Минья выйдет замуж, покинет нас и будет жить далеко! Это будет едва ли не первым огорчением, которое доставит нам наша доченька, и у меня уже сжимается сердце, как только я подумаю о близкой разлуке. Так вот, мне хотелось бы проводить ее до Белена. Разве тебе самому не кажется, что нам следует познакомиться с матерью зятя, которая заменит дочке меня, с той, кому мы доверим нашу Минью? Да и сама она не хотела бы огорчать госпожу Вальдес, отпраздновав свадьбу без нее. Если бы в ту пору, когда мы поженились с тобой, милый Жоам, твоя мать была жива, ты, наверное, тоже захотел бы, чтобы она присутствовала на нашей свадьбе!
При этих ее словах Жоам Гарраль снова сделал невольное движение.
— Друг мой,— снова заговорила Якита,— как бы мне хотелось вместе с Миньей, нашими двумя сыновьями и с тобой посмотреть твою родную Бразилию, спуститься по этой прекрасной реке до провинций, расположенных на морском побережье! Мне кажется, тогда разлука с дочерью будет не так горька. Вернувшись сюда, я смогу мысленно увидеть ее в том доме, где она найдет вторую мать. Мне не придется представлять ее себе в неведомом краю, и я не буду чувствовать себя совсем чужой в ее новой жизни.
Теперь Жоам пристально поглядел на жену и долго не спускал с нее глаз, по-прежнему не произнося ни слова.
Что происходило в его душе? Почему не решался он исполнить столь естественную просьбу и сказать «да», доставив живую радость своим близким? И тем не менее он колебался.
Якита взяла руку мужа в свою и нежно пожала ее.
— Милый Жоам,— сказала она,— моя просьба — отнюдь не прихоть. Я долго ее обдумывала. Минья, Бенито и Маноэль просят тебя и меня поехать с ними. Я не вижу причин отказывать им. И еще: нам кажется, что лучше отпраздновать свадьбу в Белене. Это пойдет на пользу нашей девочке, введет ее в общество, упрочит ее положение. Если она приедет с родителями, то не будет чувствовать себя одинокой в чужом городе.
На лице Жоама отражалась внутренняя борьба. Он облокотился о стол и закрыл лицо руками, словно желая собраться с мыслями, прежде чем ответить. Якита ощущала тревогу мужа, но не понимала ее. Она почти раскаивалась, что затеяла разговор. Ну что ж, она подчинится любому решению Жоама. Если поездка в Бразилию ему тягостна, откажется от нее и никогда больше не вернется к этому, даже не спросит никогда о причинах непонятного ей отказа.
Прошло несколько минут. Жоам Гарраль встал и молча подошел к двери. Казалось, он бросает прощальный взгляд на прекрасный вид, на уединенный уголок, где он целых двадцать лет оберегал счастье своей жизни.
Потом он медленно вернулся к жене. Лицо его приняло совсем иное выражение: так выглядит человек, который после мучительных колебаний пришел к важному решению.
— Ты права! — твердо сказал он.— Надо ехать. Давай решим когда.
— Ах, Жоам! Милый Жоам! — воскликнула Якита, просияв от радости.— Как я тебе благодарна! И за себя и за детей!
Слезы умиления выступили у нее на глазах, когда муж прижал ее к сердцу.
Между тем у дверей дома послышались веселые голоса. Минуту спустя на пороге появились Бенито и Маноэль, а за ними и Минья, вышедшая из своей комнаты.
— Дети! Отец согласен! — крикнула Якита.— Мы все едем в Белен!
Жоам Гарраль принял пылкую благодарность сына и поцелуи дочери, не произнеся ни слова.
— А когда вы думаете отпраздновать свадьбу, отец? — спросил Бенито.
— Свадьбу?… Там будет видно…— ответил Жоам.— Мы примем решение в Белене.
— Как я рада! Как я рада! — твердила Минья, совсем как в тот день, когда узнала о предложении Маноэля.— Наконец-то мы увидим Амазонку во всем величии! Ах, отец, большое тебе спасибо!
И восторженная девушка, у которой разыгралось воображение, позвала брата и Маноэля:
— Пойдемте в библиотеку! Возьмем все книги и карты, по которым можно изучить бассейн великой реки,— нельзя же путешествовать вслепую! Прежде чем увидеть, я хочу как можно больше узнать о величайшей в мире реке.
Глава V
АМАЗОНКА
На другой день Бенито и Маноэль сидели вдвоем на берегу Амазонки у южной границы фазенды и смотрели, как мимо них медленно катятся воды, которые берут начало высоко в отрогах Анд и, пройдя восемьсот лье, теряются в бескрайних просторах океана.
— Эта самая протяженная река на Земле[16] сбрасывает в море наибольшее количество воды, не меньше двухсот пятидесяти миллионов кубометров в час,— заметил Маноэль.
— И опресняет море на далеком расстоянии от устья,— добавил Бенито,— а силой течения заставляет дрейфовать корабли в восьмидесяти лье от берега.
