— Да, Катори, — его зелёные глаза, казалось, засияли ярче.
— Извини, что разочаровываю тебя, но нет. И я не думаю, что кто-то в здравом уме должен верить в маленьких людей, владеющих волшебными палочками.
— Маленькие люди? — он усмехнулся. — Почему ты решила, что они маленькие?
— Их называли Паганами, что означает «маленькие люди». Разве ты не видел Фею Динь? Она крошечная.
— И она тоже выдумка, — сказал Круз, всё ещё улыбаясь.
— Как и все фейри. В любом случае, мне нужно привести себя в порядок. Увидимся за ужином.
ГЛАВА 4. ЛЕПЕСТКИ РОЗ
— Это не я, — сказал Блейк.
Я поняла, что он был на работе, по звуку шипящего масла.
— Что ты имеешь в виду, это не ты? — спросила я, включив свой мобильный телефон на громкую связь, чтобы снять джинсы.
— Может быть, твой отец всё почистил?
Я нахмурилась, когда включила душ.
— Может быть, — сказала я, но, учитывая состояние, в котором был мой отец в то утро, я сомневалась, что это был он. — Заведение твоей бабушки открыто сегодня вечером?
— Да, и мы под завязку. Кто знал, что снежные бури могут быть так полезны для бизнеса?
— Люди собираются поужинать и посмотреть шоу.
Блейк рассмеялся.
— Новый судебно-медицинский эксперт уже покинул город?
— Нет.
На другом конце провода воцарилась тишина.
— Он всё ещё у тебя дома?
— Ага.
— Он останется на ночь?
— Ага, — я взяла пинцет из кружки, в которой хранила косметику, с цитатой, написанной цветами радуги, которая гласила: «Не считай дни. Сделай так, чтобы дни считались». Би подарила мне эту кружку на выпускной из-за календаря, который я держала приколотым к нашему холодильнику, на котором я отмечала дни до колледжа. Она знала, как мне не терпелось уехать из дома. Я выщипала случайные волоски вокруг бровей, затем бросила пинцет обратно в кружку.
— Он знал, что будет метель, — сказал Блейк. — Он должен был уехать раньше. Он сделал это нарочно.
— Слушай, мне нужно идти.
— Позвони мне позже?
Пар затуманил моё отражение в зеркале.
— Конечно, но не волнуйся.
— Я забочусь о тебе, Кэт. Я не могу не волноваться, — сказал он, когда я провела пальцем по конденсату.
Я нарисовала сердце. Я вытерла его.
— Со мной всё будет в порядке.
У Блейка были чувства ко мне. У него были чувства ко мне с того лета, когда мне исполнилось тринадцать, и мы поцеловались в его домике на дереве.
— Я позвоню тебе позже, — сказала я и повесила трубку.
Я положила телефон на край раковины и вошла в душ. Высохшая краска отслаивалась от моей кожи и стекала в канализацию вместе с тёплой водой. Я поскребла тело куском мыла с ароматом лаванды, которое Айлен готовила на своей кухне. Изготовление мыла было её хобби; по профессии она была натуропатом. Как и мама, она верила в силу природы, что привело к горячим разговорам за обеденным столом, когда я объявила о своём желании стать настоящим врачом. Айлен приняла мой комментарий близко к сердцу. Хотя она быстро простила меня, она также быстро указала на недостатки современной медицины.
Пока я вытиралась, на кухне разбилась тарелка. Когда я услышала, как отец ругается, я поспешила одеться, натянув свежую пару джинсов и красный свитер. Я бросилась вниз по лестнице как раз в тот момент, когда разбилось стекло. Отец сидел на корточках на полу, собирая осколки фарфора и стекла голыми руками.
— Позволь мне позаботиться об этом, папа, — сказала я, помогая ему подняться. Обе его ладони кровоточили.
— Она не вернётся, Кэт. Никогда не вернётся, — пробормотал он.
Его глаза были опухшими и налитыми кровью.
Я подвела его к раковине и облила руки прохладной водой, затем вытерла кровь и воду, побрызгала антисептиком на порезы и наложила повязки, которые, вероятно, не будут держаться.
— Я не помешаю? — спросил Круз с порога.
В руках он держал бутылку вина с облупившейся желтой этикеткой.
Папа шмыгнул носом.
— Нет, нет. Просто я неуклюжий, вот и всё.
— Я принёс вино, — сказал Круз.
— Это очень любезно с твоей стороны, — мягко сказал он.
— Штопор в правом верхнем ящике, — сказала я Крузу, когда проводила папу в гостиную и усадила его.
Я передала ему коробку с салфетками и взбила подушку у него за спиной, затем вернулась на кухню, чтобы прибраться, но Круз уже смёл беспорядок, что напомнило мне…
— Ты почистил машину?
— Я почистил, — сказал он, вкручивая штопор в пробку.
— Почему?
— Нужна ли мне причина, чтобы сделать что-то хорошее?
Я прикусила губу.
— Нет, — пробка выскочила наружу. — Спасибо.
— Не за что. А теперь, где у вас бокалы для вина?
— Здесь, — сказала я, открывая один из шкафов.
Я достала их и принесла в гостиную.
— Наливать ли тебе алкоголь? — спросил Круз, наливая стакан папе. — Разве ты не несовершеннолетняя?
— Мне девятнадцать.
Папа фыркнул от смеха.
— Удачи, Кэт не любит, когда ей говорят что делать, — он взял бокал со стола и сделал глоток. — Это очень хорошее вино. Что это? Пино?
— Это Бордо 1973 года выпуска.
Папа фыркнул, и немного вина потекло по его подбородку, который остро нуждался в бритье.
— Тысяча девятьсот семьдесят третий? Это, должно быть, дорого.
— Это так, но хорошую бутылку никогда не следует пить в одиночку.
— У тебя что, нет друзей? — спросила я, хватая второй бокал со стола.
Одна сторона его рта приподнялась.
— Катори, — прошипел папа. Он называл меня полным именем только тогда, когда злился. — Это нехорошо.
— Ну, есть? — снова спросила я.
— Я кажусь тебе очень несимпатичным человеком? — спросил он.
— Вроде того.
— Достаточно, — сказал папа.
— Что? Мне позволено высказывать своё мнение, — сказала
